Гештальттеория личности: уровень притязаний и его измерение
48 принцип целостности, целевой регуляции поведения и активности личности. Однако «системность», которая исходно заявлялась Адле- ром в качестве принципа исследования, говорившим, что нет понятия «отдельная личность», человека следует рассматривать во взаимоот- ношениях с другими людьми, не была в полной мере применена к его теоретическим построениям и эмпирическим выводам. Кроме того, идея целевой детерминации, которая, казалось бы, открывала путь к принципам системности и субъекта, по своим исходным признакам походила на причинную детерминацию, где основная жизненная цель была предопределена заранее и не осознавалась личностью. В рамках психоаналитического подхода к проблеме самоутверж- дения личности был разработан ряд важных вопросов, в частности выдвинута идея стратегий самоутверждения личности, показано вли- яние самоуважения на отношения личности с другими людьми (на- пример, с психотерапевтом), обосновано положение о роли родителей в формировании нормального нарциссизма. При всем многообразии теорий и точек зрения можно сделать ряд общих выводов. Во-первых, самоутверждение личности представляет собой сложный комплекс когнитивных, эмоциональных и поведен- ческих реакций, и поэтому не сводится ни к моторно-экспансивным действиям самим по себе, ни только к чувствам (признания, достоинс- тва, целостности), ни к когнициям. Во-вторых, самоутверждение лич- ности определяется ощущением ценности собственного Я, его силы и значимости; в-третьих, самоутверждение личности осуществляется путем экстернализации своей ценности вовне с целью поиска одобре- ния и поддержки со стороны. 2.2. Гештальттеория личности: уровень притязаний и его измерение В ходе последующего развития психологии анализ самоутвержде- ния личности становится научным, строгим, освобождаясь от всяко- го рода обыденных представлений и умозрительных высказываний. Принципы целостности и целевой направленности личности были использованы не только А. Адлером, но и другими видными учеными, одним из которых был Курт Левин. С его именем связан качественно новый в гносеологическом отношении этап в развитии искомой про- блемы. Новизна состояла в том, что феномен самоутверждения лич- ности был подвергнут измерению, точнее сказать, измерена была одна из его существенных составляющих. Этот факт, однако, не означает, что анализ был переведен из теорети- ческой плоскости в эмпирическую. Напротив, новый уровень исследо-49 вания стал возможен только благодаря существенному прогрессу в об- ласти теории, благодаря тому что Левин, приняв за образец такие аван- гардные науки, как математика и физика, разработал теоретическую систему, во-первых, более объемлющую (и к тому же более детализиро- ванную), чем адлеровская, во-вторых, математизированную. Основой фундаментальных теоретических инноваций послужили определенные методологические установки, которых придерживался Левин. «Он на- стаивал на том, что развитие психологии должно идти не по пути соби- рания эмпирических фактов… Решающей в науке является теория, но всякая теория должна быть подтверждена экспериментом. Не от экспе- римента к теории, а от теории к эксперименту — вот генеральный путь научного анализа» (Зейгарник, 1981, с. 16). Суждения, высказанные Б.В. Зейгарник, были подтверждены другими исследователями, которые подчеркивали талант Левина как теоретика и экспериментатора, а также «каталитическое влияние» на многих психологов, никогда с ним лично не сотрудничавших. «Невозможно даже примерно оценить количество исследований, несущих отпечаток влияния Левина. Имя им — легион. Какова бы ни была судьба теории Левина в грядущие годы, данная им основа для экспериментальной работы — непреходящий вклад в наше знание о личности» (Холл, Линдсей, 1997, с. 383). Свои принципы методологии науки, в частности психологии, Ле- вин изложил в специальной статье «От аристотелевского к галилеев- скому способу мышления в современной психологии». Здесь, прежде всего, обращает на себя внимание почти дословное воспроизведение адлеровского запрета на жесткие границы и антитезы в научной тео- рии. Это «примитивное ориентирование в мире, соответствующее ан- титезе Аристотеля, а также пифагорейским антагонистическим табли- цам… возникает из чувства неуверенности и представляет собой поп- росту трюк логики… В этом нельзя, как это ни заманчиво, усмотреть сущность истинного положения вещей, но можно распознать прими- тивный метод работы, такую форму мировоззрения, которая любой предмет, силу, событие соизмеряет с их аранжированными антитеза- ми» (Адлер, 1997а, с. 60). Это — Адлер. Левин, точно так же оценив антитетизм Аристотеля, говорит, что в дальнейшем наука пошла по пути гомогенизации. «С этим тесно связана утрата логическими ди- хотомиями и концептуальными антитезами их значимости. Их место занимают все более и более текучие и постепенные переходы, которые лишают дихотомии их антитетического характера и представляют со- бой логическую форму переходного этапа от понятия о классе к поня- тию о последовательности» (Lewin, 1935, с. 100). В связи с этим теории Адлера и Левина и вообще теории, построен- ные в соответствии с «галилеевским способом мышления», называют 50 полевыми (field theories) в противоположность классическим теориям (class theories) (к их числу относят теорию З. Фрейда), построенным по «аристотелевским принципам». Для Адлера внутренний психичес- кий мир — нечто единое, принципиально недифференцируемое. Так, в ранний период своей исследовательской деятельности он отрицал существование отдельных психических болезней как таковых и всег- да подчеркивал целостный характер психического дефекта. «Мы… полагаем, что правы те, кто исходит из связного единства личности, а не естественно-научной закваски философы, привыкшие вырывать отдельные симптомы из общей картины… многим это может показать- ся странным, но судить о чем-либо можно не иначе, как только поняв сначала целое и проследив единую связь, проникающую во все части. И все симптомы должны быть звеньями этой единой линии действий, линии движений, единой личности…» (Адлер, 1995, с. 205−208). У Левина и его учеников полевая идея оказывается не только пос- тоянно подразумеваемой методологической предпосылкой, но и впол- не эксплицитным теоретическим понятием и даже совокупностью по- нятий. Так, Левин назвал «полем» ту внешнюю (и внутреннюю) пси- хологическую среду, в которой существует личность. Вместе с тем от- сюда не следует, что последняя имеет какую-то принципиально иную природу. Напротив, для Левина, как для любого гештальтпсихолога, идея, согласно которой личность, внутренний психический мир чело- века является полевым (едиными и непрерывным) по своему характе- ру, была аксиомой, а вот объявление и доказательство того, что точно такой же характер и у внешней психологической среды, явилось науч- ной инновацией. Одним из основных средств реализации и конкретизации «поле- вой идеи» явилось понятие «проницаемости границ». Графическое изображение различных психических феноменов с непременным обозначением, проведением четких границ между ними очень харак- терно для Левина и его школы. Так, принято разграничивать личность и ее психологическую среду, а эту последнюю четко отделять от неп- сихологических аспектов мира (от физического мира). Однако при этом непременно подчеркивается, что между разграниченными облас- тями существует постоянное взаимодействие, что границы проница- емы. Эта проницаемость варьируется по степени. Иногда она бывает лишь односторонней. Но при этом всегда, так или иначе, существует. «Полевая идея» в высшей степени существенна для понимания ле- виновской теории самоутверждения. Строго говоря, исследование — особенно метризация — этого феномена осуществлялась не только и даже не столько самим Левином, сколько его учениками, поэтому дальнейший анализ будет относиться к школе Курта Левина.51 Взаимоотношение между личностью и психологический средой, благодаря которому образуется жизненное пространство, далеко не всегда остается в состоянии равновесия. Выход за его пределы, при- чиной чего чаще всего становится сама личность, создает напряже- ние, в чем-то подобное адлеровскому чувству неполноценности. Но несмотря на то, что Левина и Адлера объединяло стремление к экс- плицированию динамических сил личности, способствующих ее развитию, сил, актуализируемых самим субъектом, у адлеровского человека (даже у здорового, руководимого социальным интересом) чувство неполноценности, желание преодолеть его и сам процесс это- го преодоления как бы замыкается на отдельной, к тому же довольно беспомощной личности. Левин же, во-первых, наделял личность бόль- шей самостоятельностью, во-вторых, вполне допускал возможность помощи ей со стороны психологической среды. Одно из первых своих теоретических и эмпирических исследований Левин посвятил обос- нованию положения, согласно которому главными побудителями че- ловеческого поведения являются потребности (и, соответственно, мо- тивы и цели), а не ассоциации идей, как это считалось в ассоциатив- ной психологии. Позднее феномен потребности в теории Левина об- рел столь высокий статус, что превратился в основной элемент (факт) того поля, коим является личность. Подобно тому, как под непосредс- твенно внешним для субъекта полем Левин понимал не физическую, а психологическую среду, так и здесь он имел в виду не биологические потребности, а психологические — напряжение, возникающее в субъ- екте, и стремление редуцировать его. Поведение человека определяется его потребностями и целями. Уровень трудности выбираемой цели Левин назвал уровнем притяза- ний. Обнаружив, что этот уровень часто меняется, Левин и его учени- ки достаточно много внимания уделили анализу этого процесса — его основных характеристик (реальной и идеальной целей, уровней ожи- даемых достижений и т.д.) и факторов, определяющих его (ситуаци- онных, культурных, индивидуальных). Иными словами, уровень при- тязаний человека исследовался как некая существеннейшая из его ха- рактеристик, влияющих на эффективность его поведения. Имея в виду анализ уровня притязаний, Левин как-то заметил, что гештальтпсихология «экспериментально подтвердила правильность адлеровских взглядов». «Переживание успеха и неудачи, как пра- вильно подчеркивает Адлер, оказывают весьма заметное воздействие на то, будет ли ребенок воодушевлен или обескуражен, а отсюда и на его дальнейшие достижения… Хоппе показал, что успех и неудача за- висят от моментального “уровня притязаний” и что этот уровень при- тязаний в свою очередь связан со способностью индивида… несомнен-52 но уровень притязаний определяется исключительно способностью индивида. Однако вследствие требований со стороны взрослых или под влиянием успехов товарищей у ребенка может возникнуть такой уровень притязаний, который явно выше (или ниже) его реальных способностей. В результате может развиться чувство неполноценнос- ти (или превосходства)…» (Lewin, 1935, с. 100). Подчеркивая связь понятия «уровень притязаний» с идеями Ад- лера, необходимо отметить, что Левин и его школа существенно про- двинули вперед теоретические исследования самоутверждения, а главное — его эмпирическое исследование. Если у Адлера последнее в основном ограничивалось такой сравнительно пассивной формой, как наблюдение, причем проводившееся на качественном уровне, то те- перь стала преобладать такая активная и значительно более эффектив- ная форма, как эксперимент, к тому же выполняемый с установкой на количественный анализ. Левином и его учениками проводилось мно- жество экспериментальных исследований (в частности таких феноме- нов, как психологическое насыщение, замещение реального действия воображаемым, уровень притязаний), направленных на проверку «об- щего постулата о динамике напряжений в психологическом поле». Все это имело огромное практическое значение. Например, знание количественных показателей тех или иных особенностей личности позволяло осуществить не только диагноз, но и прогноз лечения. Однако не менее важна и другая сторона дела: проводимые на базе предварительных теоретических предположений эксперименты иногда в свою очередь давали основу для формирования новых тео- ретических понятий и положений. Именно таким образом было уста- новлено то, что можно назвать главным противоречием самоутверж- дения: «Основная проблема уровня притязаний может быть сформу- лирована как явное несоответствие между тенденцией устанавливать все более высокие цели (т.е. желанием связывать себя трудными обя- зательствами) и обычным представлением о том, что жизнь регулиру- ется тенденцией избегать излишних усилий (принципом экономии)» (Lewin, Dembo, Festinger, Sears, 1945, с. 356−357). Достижение слишком легких целей не вызывает у человека ощу- щение успеха. Однако в результате постепенного увеличения трудно- сти целей это ощущение возникает и усиливается. Достигая уровня трудности, соответствующего способностям личности, субъект по- лучает максимум удовлетворения от успешного выполнения задач. Выше находятся уровни, лежащие за пределами возможностей дан- ной личности, а затем — и за пределами человеческих возможностей вообще. Для Левина вывод о предпочтении личностью тенденции выбирать более трудные цели был очень важным, поскольку объяс-53 нял те динамические силы, которые стимулируют развитие личности. Оказалось, что на эту тенденцию влияет большое количество факто- ров (прошлый опыт, групповые нормы, величина интервала между предыдущими достижениями и уровнем притязаний, реалистичность установок личности и т.п.). На основе данных экспериментальных исследований стало воз- можным осуществить качественное деление субъектов и способов са- моутверждения (в плане их тактики). «Индивид, добивающийся успе- ха, обычно ставит в качестве своей следующей цели нечто несколько более высокое, чем его последнее достижение. Хотя в долговременной перспективе он руководствуется своей идеальной целью, которая мо- жет быть достаточно высокой, его реальная цель относительно следу- ющего шага остается реалистически близкой к его настоящему поло- жению. Напротив, индивид, не добивающийся успеха, имеет тенден- цию к одной из двух реакций: он ставит себе очень низкую цель, часто более низкую, чем его прошлое достижение… или ставит цель, намно- го превышающую его возможности. Последний способ поведения бо- лее распространен. Иногда результатом оказывается то, что принятие высоких целей представляет собой просто жест без серьезного стрем- ления к ним; в других случаях это может означать, что индивид сле- по идет за своей идеальной целью, утрачивая способность видеть, что возможно в настоящей ситуации» (Lewin, 1942, с. 59). Преуспевающая и неудачливая личности актуализируют разные стратегии самоутверждения личности. Интерпретируя Левина, мож- но сказать, что самоутверждение нормальной личности происходит благодаря умеренному, но постоянному повышению уровня притяза- ний, благодаря реальным достижениям личности; при игнорировании постепенности в этом процессе личность либо искусственно завыша- ет свои притязания, одновременно завышая самооценку, самомнение, превознося себя над другими людьми, либо неоправданно занижает их, оценивая себя не очень высоко. На первый взгляд парадоксальным оказывается полученный Адлером и Левином вывод, что при нормаль- ном самоутверждении (конструктивном по Адлеру), осуществляемом за счет конкретных достижений человека, стремление к превосходству над другими как бы оттесняется на второй план сознания. И наоборот, гипертрофия потребности в самоутверждении (уровня притязаний) — особенно при недостатке способностей — вызывает деформации в мо- тивационной сфере личности, где центральным становится желание человека доминировать над другими, подчинять себе, властвовать. Главные достоинства левиновской психологии породили ее глав- ные недостатки. Во-первых, включение теории самоутверждения в состав гораздо более обширной теоретической структуры дало ряд положительных результатов, в частности, позволило объяснить иско- мый феномен, определить его место в системе других психических яв- лений и т.д., и, в свою очередь, оградило Левина и его школу от иску- шения абсолютизации и универсализации самоутверждения. Однако это привело и к обратным эффектам — к его недооценке. Теория само- утверждения зачастую выступала лишь в качестве вспомогательного средства решения других проблем, явно считавшихся более важными (например, проблем взаимоотношения психологического поля — ва- лентных объектов и личности, напряжений, возникающих между ними, потребностей человека и т.д.). Во-вторых, увлечение количественным психологическим анали- зом, которое было едва ли не главной отличительной особенностью и главным источником достижений этой школы, иногда приводило к заметному отставанию, а порой и к полному отказу от качественного анализа. В интересующем нас отношении интерес к количественному анализу результатов сказался и на существенном сужении угла зре- ния исследователей. Основное внимание было уделено тому аспекту самоутверждения личности, который поддается измерению, т.е. уров- ню притязаний. Понятно, что при всей значимости этого аспекта, про- блематика, связанная с ним, не исчерпывает собою всех сторон фено- мена самоутверждения личности. Все эти недостатки оказались свойственны и последующим психо- логическим исследованиям проблемы самоутверждения личности.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Гештальттеория личности: уровень притязаний и его измерение» з дисципліни «Самоствердження підлітка»
