В январе 1956 года новый генеральный секретарь ЦК КПСС выступил с докладом, осудившим культ личности и преступления Сталина против коммунистической партии. Это удивило и шокировало Мао. Он задумался о том, что китайские коммунисты могут отказаться и от него. Хрущев заявил, что партия будет управляться коллективно, а не одним человеком. В 1956 году Мао все еще рассматривал СССР как лидера мирового коммунистического движения. Это, возможно, привело к некоторой реорганизации КПК и введению в конце 1956 года определенных элементов коллективного руководства. Был создан Постоянный комитет политбюро из шести человек, который стал главным властным органом Китая. Мао стал председателем Постоянного комитета, Лю Шаоци — его первым заместителем. Членом комитета стал и Дэн Сяопин, недавно назначенный генеральным секретарем ЦК КПК. Лю и Дэн стремились осуществлять более прагматичный экономический курс и поддерживать тесные связи и сотрудничество с СССР, являвшимся главным источником экономической и военной помощи (6з). Позднее Мао заявлял, что готовил их в качестве своих преемников. «Когда я встречусь с Богом, в стране не должен воцариться хаос»,—говорил он (64). Для поддержания духа коллективного руководства и большей открытости Мао заявлял: «Пусть расцветают сто цве-
81 тов, пусть спорят сто мнений». Почти год в стране не было никакой реакции — интеллигенция боялась. Как писал Фейр-бенк, они хорошо знали, что, вытягивая шею, можно потерять голову. Они молчали годами. Однако в мае 1957 года они стали резко критиковать коммунистический режим — его базовые постулаты, стиль работы, доктрины и практику. Через пять недель кампания «ста цветов» была свернута (6s).
Помимо резкой и всеобъемлющей критики режима со стороны интеллигенции, десятки тысяч людей вышли на улицы и участвовали в демонстрациях протеста (66). В Восточной Европе хрущевская «оттепель» вызвала надежды на политическую либерализацию. В Польше огромные демонстрации требовали замены коммунистических лидеров. За этим последовало восстание в Венгрии, подавленное советской военной силой. И хотя восточноевропейские коммунистические режимы сохранились, руководство сталинской эры под давлением общества было заменено. Это дало надежду тем китайцам, кто осмеливался открыто высказываться и участвовать в демонстрациях, и одновременно заставило Мао прекратить свою кампанию через пять недель после начала критики. Мао начал новую кампанию—против «правого уклона». Все, кто критиковал партию и правительство, а также сотни тысяч других людей, в том числе членов партии, были подвергнуты репрессиям. Их отправляли в трудовые лагеря или в деревню. Более миллиона граждан подверглись суровому наказанию. Мао отверг идею коллективного руководства, назвал партийный центр «залом одного голоса», акцентировал необходимость продолжения классовой борьбы (67). Он также отказался от экономического прагматизма и настаивал на «массовом движении, ускорении коллективизации, „большом скачке" и создании народных коммун» (68). Противоречия между экономическими прагматиками и сторонниками жесткой линии в партии продолжаются и в XXI веке.
Ви переглядаєте статтю (реферат): ««Большой скачок» и разрыв с СССР» з дисципліни «Китай: Наростаюча загроза»
