Макроэтнические общности и их соотношение с отдельными цивилизациями
Рассмотрение этнической структуры доиндустриальных обществ со всей отчетливостью показало условность, точнее — неопределенность граней между различного рода макроэтническими общностями и цивилизациями. Если мы будем выделять цивилизации в соответствии с критериями Н.Я. Данилевского, то такие цивилизации попросту совпадут с макроэтноязы-ковыми группами народов, как то германская, славянская, романская и пр. Но тогда, будучи последовательным, надо говорить и об отдельных иранской, арабской, тюркской (включая в нее не только турок, азербайджанцев или узбеков, но и якутов или гагаузов) в преимущественно мусульманском ареале, об индо-арийской и индо-дравидийской в Индии и т.д. цивилизациях. Однако такой подход будет скрывать реальные различия в культуре, традиционном мировоззрении и пр. между народами с родственными языками (французов, итальянцев, испанцев с одной стороны, и румын и молдаван — с другой; эстонцев, финнов, с одной стороны, и марийцев, удмуртов — с другой и пр.), игнорируя их ближайшую культурно-мировоззренческую, политическую, экономическую и т.д. близость с соседями, чьи языки относятся к другим лингвистическим семьям (эстонцев с латышами, удмуртов с тюркоязычными чувашами и пр.). Иные проблемы ставит атрибутация в качестве макроэтнических этнокультурных (Древности) и этноконфессиональных (Средневековья и Нового времени) общностей. Они (скажем, католический, православный, мусульманский, индуистский и пр. миры) действительно обладают ярко выраженными признаками макроэтнических общностей — устойчивое самосознание, общие особенности мировоззрения, поведения, культуры, в том числе и бытовой и т. д., вплоть до распространенности во многих случаях некоего универсального язы-Этнос и этнический процесс в истории человечества_________________________________155 ка культуры — латыни в средневековой Западной Европе, арабского — в мусульманских странах, санскрита — в Индии и пр. Однако, если выделять макроэтнические общности в соответствии с макро-культурным (как Античность) или макроконфессиональным критерием, то в большинстве случаев мы получим то, что О. Шпенглер называл великими культурами, а А.Дж. Тойнби — отдельными цивилизациями. Между макроэтнокультур-ной (макроэтноконфессиональной с распространением зороастризма, буддизма, христианства и ислама) общностью и отдельной цивилизацией в ее общепринятом (хотя и весьма аморфном) понимании утратится различие. В тождестве этих понятий ничего страшного нет, однако все же понятно, что если мы будем последовательно выдерживать этот критерий то, скажем, осетины-христиане и осетины-мусульмане окажутся друг от друга дальше, чем католики на Гаити и католики в Ирландии или мусульмане в Боснии и мусульмане на Яве. Еще меньше ясности будет при сопоставлении макрополитических общностей с цивилизационными. В пределах Римской или Китайской империи люди безотносительно к тому, какой язык был для них родным и каким богам они отдавали предпочтение, составляли определенные макроэтнические общности, осознавая свое не только государственное, но и в определенном плане культурное единство, четко отличая себя при этом от окружающих народов. На государственном уровне функционировал определенный язык и людям внушалась определенная, "великодержавническая" идеология, сакрализирующая данное политическое устройство, правящее сообщество и особенно персонифицирующего их императора. То же самое, даже в более явственном масштабе благодаря развитию средств массовой информации и прочим факторам, мы видели в СССР. И если Римскую или Китайскую империи мы в целом можем сближать с определенными цивилизациями на определенных стадиях их развития, то считать ли отдельной цивилизацией (советско-коммунистической? большевистской?) Советский Союз, утвердившийся на, главным образом, восточнославянском, преимущественно русском (ранее — православном) субстрате и охвативший часть мусульманских, а также западнохристианских (эстонцы, латыши, литовцы) и даже буддийских (калмыки, буряты) народов? Далее будет показано, что говорить об отдельной, "Советской" цивилизации оснований нет. Установить некие универсальные, обязательные соотношения между цивилизационными структурами и макроэтническими общностями различного плана не удается. Однако если мы будем вести речь собственно о регионально-макроэтнических общностях, то тогда вопрос существенно проясняется. Важны не столько макроязыковые (от турок до якутов), макрополитические (от ирландцев до новозеландских маори в пределах Британской империи) или мак-роконфессиональные (от мусульман боснийских до мусульман чадских или яванских) общности как таковые, сколько они или их крупные части, соотнесенные с определенными территориально-пространственными общностями — хозяйственно-культурными типами и историко-этнографическими (историко-культурными) областями. При пересечении и взаимоналожении последних мы видим достаточно крупные, полиэтничные хозяйственно-историко-культурные регионы. Они, как правило, не имеют четких границ, но обладают ярко выраженным и очевидным для всех своеобразием — Магриб, Балканы, Ближний Восток, Кавказ, Средняя Азия, Индокитай и пр.156______________________________Теоретические основы понимания всемирной истории История любого народа составляет часть исторической жизни некоторой группы народов, так или иначе связанных между собой, т. е. входит в состав истории региональной. С одной стороны, это, казалось бы, соответствует тому, что писал А.Дж. Тойнби при попытке очертить пределы отдельных цивилизаций. Однако, с другой стороны, региональная история не обязательно соответствует истории отдельной цивилизации: Кавказ, к примеру, является и тысячелетиями являлся зоной стыка различных цивилизаций и армян с азербайджанцами, как и грузин с чеченцами или лезгинами в одну общую цивилизацию записать никак нельзя. Но хозяйственно-историко-культурное своеобразие этого региона сомнений не вызывает. Таким же стыковым на цивилизационном уровне, но в то же время и, в ином измерении, компактным и целостным регионом являются Балканы с их народами, относящимися к совершенно различным языковым семьям (греки с одной стороны, албанцы — с другой, сербы, хорваты, боснийцы, болгары, черногорцы и пр. славяне — с третьей) и вероисповеданиями (греки, сербы, болгары, черногорцы, македонцы — православные, хорваты и словенцы — католики, албанцы и боснийцы — мусульмане, хотя для многих из них, переживших социализм, религия суть, скорее, форма конфессиональной идентификации, нежели собственно вера). В других случаях некий хозяйственно-историко-культурный регион вполне входит в пределы определенного цивилизационного целого, охватывая людей одной религиозно-культурной традиции, но часто относящихся к различным макроязыковым группам. Примером могут быть крупные мусульманские регионы: Магриб — где сосуществуют арабоязычные и бербероязычные этносы, или Средняя Азия — где, кроме тюркоязычных узбеков, туркменов и других народов проживают ираноязычные таджики и родственные им небольшие этнические группы типа ягнобцев, памиро-бадахшанцев и пр. Таким образом, мы можем сказать, что отдельные цивилизации (масштаба Мусульманской и пр.) условно могут быть подразделены на отдельные хозяйственно-историко-культурные регионы, в пределах которых наблюдается высокая степень преемственности хозяйственных, культурно-бытовых и прочих традиций. Границы таких регионов (масштаба Магриба, Средней Азии и пр.), сами по себе, как правило, недостаточно четкие, редко полностью совпадают с узкоконфессиональными (как между шиитами и суннитами), государственно-политическими или тем более макроэтноязыковыми. Чаще мы наблюдаем взаимопересечение и взаимоналожение различных такого рода макрообщностей. Однако чем более границы таких макрообщностей в пределах региона совпадают, тем более он выступает в качестве некоего компактного суперэтнического целого. Примером может быть преимущественно арабоязычный (с многообразием диалектов) и преимущественно суннитский мусульманский Ближний Восток: Египет, Сирия, Иордания, Саудовская Аравия и пр. Аналогичным образом в качестве субцивилизационного компактного хозяйственно-историко-культурного макрорегиона можно рассматривать католическую, по своей традиции романоязычную, Юго-Западную часть Европы: Италию, Францию, Испанию, Португалию или германоязычную протестантскую Северную Европу (Данию, Швецию, Норвегию, в значительной мере Германию и пр.). В Новоевропейской цивилизации мы отчетливо различаем католический и протестантский блоки, причем если первый может считаться более-менее го-Этнос и этнический процесс в истории человечества__________________________________157 могенным (хотя близость католиков романских стран — Пиренейских государств, Италии, несколько менее Франции, гораздо более существенна, чем их же с католиками Австрии и тем более Ирландии, Польши или Литвы), то второй заведомо гетерогенен и состоит из таких разветвляющихся потоков, как лютеранство, англиканство и кальвинизм. Каждое из этих течений в века своего восхождения было связано с целостным культурно-мировоззренческим и даже поведенческо-бытовым комплексами. Последние различали людей в пределах отдельных государств более, чем собственно национальная специфика (пуритане, англикане и католики в Англии, Шотландии и Ирландии во время Английской революции середины XVII в.). Аналогичным образом и в Мусульманской цивилизации отчетливо выделяются две основные конфессионально-культурные традиции: суннитская и шиитская. Первая более гомогенна, хотя и в ней имеются четыре богословско-юридических направления (махзаба), на основании которых периодически могут в разных местах возникать свои особенные религиозно-культурно-политические течения, как, например, ваххабизм — на основании ханбалитского махзаба. Более вариативен в своих разветвлениях шиизм, в рамках которого особенно выделяется исмаилизм с развившимися на его основе религиозно-культурно-этническими общностями типа ливанских друзов. С одной стороны, суннизм и шиизм с их разветвленями суть собственно религиозные направления, однако с другой, они выступают в более широком плане мощными культурными традициями, далеко выходящими за рамки одних лишь вероисповеданий. Они являются и существеннейшими индикаторами самоидентификации личности, часто более значимыми, чем собственно этнические. Постепенно устоялась и экстерриториальная локализация этих религиозно-культурных направлений, так что в настоящее время шиизм господствует в Иране и Азербайджане, занимая прочные позиции в Ираке, Афганистане и Йемене, но имея определенное число сторонников в Ливане, на Памире и пр., тогда как в целом в Мусульманском мире преобладает суннизм, а в Омане — отдельное, не сводящееся ни к суннизму, ни к шиизму направление ислама — ибадизм. Не столь территориально разграничены, но в тенденции не менее различны такие культурно-конфессиональные традиции в Индийской цивилизации последнего тысячелетия, как вишнуизм и шиваизм, тогда как полтора—два тысячелетия тому размежевание (впрочем, часто тоже весьма условное) там проходило между собственно индуистами, еще слабо дифференцированными на вишнуитов и шиваитов, и буддистов с джайнами. Еще более переплетенными, занимающими в тенденции свои особые "ниши" в духовно-культурной жизни цивилизации выступают конфуцианство, даосизм и с середины I тыс. н. э. буддизм в Китае, синтоизм и буддизм в Японии и пр. Однако рассмотрение вопроса о причинах разной степени разграниченности и сочетаемости религиозно-культурных течений в христианско-мусульманском и индуистско-буддийско-конфуцианском макромирах, уходящее в проблему функционирования в их системах различных социальных и культурных феноменов, далеко выходит за рамки наших задач. Так же явственно, как и в религиозно-культурном отношении, цивилизации подразделяются и на основные макрокультурно-языковые блоки. Это отчетливо видно уже в позднеантичной цивилизации, где в качестве ведущих выступали латиноязычное Западное и грекоязычное Восточное Средиземномо-/58 Теоретические основы понимания всемирной истории рье, но, при всех связанных с принятием христианства изменениях, сохраняли значение коптоязычная (в Египте), арамеоязычная (в Сирии, Палестине, Верхней Месопотамии) и армяноязычная (на одноименном нагорье и в Закавказье) традиции. Формально различия выражались в языке, однако за этим стояли и глубокие духовные особенности, раскрывшиеся впоследствии в западной, латинской и восточной, греческой формах христианской культуры, о чем специально речь пойдет в следующих главах. Аналогичные крупные языково-культурные блоки в сочетании с иными, менее распространенными и влиятельными, обнаруживаем и в других цивилизациях. Так, в Западнохристианской, развившейся в Новоевропейскую, доминирующую роль всегда играли романоязычный и германоязычный компоненты, при меньшем значении славянского (поляки, чехи, словаки, словенцы, хорваты) и, в сущности, анклавной роли некоторых других: венгерского, ирландского и баскского. Еще более сложную картину обнаруживаем в Мусульманском мире. Традиционно в нем- ведущую роль играли две мощные языково-культурные традиции: арабоязычная и вставшая по своему значению в X в. вровень с ней ираноязычная, к которым постепенно добавилась и тюркоязычная. Однако по мере успехов ислама в Южной и Юго-Восточной Азии, в Тропической Африке, на Балканах и Кавказе в периферийной зоне цивилизационного мира ислама оказались люди, говорящие на языках бенгали и фульбе, чадских и австронезийских, славянском сербско-хорватском (боснийцы) или грузинском (аджарцы). За этими этноязыковыми различиями в пределах Мусульманского мира стояли существеннейшие региональные — хозяйственного, социального, культурно-бытового и всех прочих планов — различия, хотя бы такие явственные, как то, что если где-нибудь в Ираке (как то было уже в Среднеассирийское время, во второй половине II тыс. до н. э.) женщина не могла выйти на улицу без чадры, то, к примеру, по сообщению Ибн-Батуры, автора XIV в., у мусульман Западного Судана (в Мали) прислужницы, рабыни и даже девушки из знатных семей, в том числе царские дочери, ходят обнаженными, так же как и у соседних языческих негритянских народов, или как то было до принятия ислама. Таким же образом различаются два крупных макроэтноязыковых блока в Индии: индоарийский (Арьяварта — Северная Индия) и дравидийский (Дак-шинападха — Южная Индия), при анклавных вкраплениях других в культурно-языковом отношении народов (например — мунда австроазиатской группы). Со всей определенностью видно, что для традиционных цивилизаций Средневековья и (кроме Европы) Нового времени в большинстве случаев конфессионально-культурное и языково-культурное подразделение было чем-то более существенным, чем государственно-политическая принадлежность, хотя в ряде случаев (Византия, Китай, Япония) и последняя играла существеннейшую роль Поэтому для определения внутрицивилизационной структуры мы должны ори вотироваться, прежде всего, на эти критерии, дающие особенно выразитель ные результаты в случае их хотя бы приблизительного совпадения, как в За паднохристианском мире, отчетливо подразделяющемся с XVI в. на романоя зычный католический и германоязычный протестантский блоки. Более сложную ситуацию наблюдаем в Мусульманском мире позднего сред невековья, в котором в качестве ведущих выделяются арабоязычный, ирано язычный и тюркоязычный блоки. Среди них первый — достаточно компактЭтнос и этнический процесс в истории человечества_________________________________159 ный территориально и в целом суннитский, второй — весьма компактный, по большей части шиитский, но суннитский в своей северо-восточной части (таджики, пуштуны), третий — почти всецело суннитский (кроме Азербайджана), но представленный двумя региональными, обособленными друг от друга блоками: Анатолийским (Турция) и Среднеазиатским, не говоря о его отдельных анклавных филиациях. Из сказанного следует, что структура каждой цивилизации определяется сложным соотношением, пересечением и взаимоналожением в пределах отдельных регионов макроэтноконфессиональных "второго порядка" (как суннизм и шиизм в пределах ислама), макроэтноязыковых (уровня языковых семей типа романской или тюркской) и государственно-политических, в том числе и макроэт-нополитических (порядка Византии, державы Саманидов, Китайской империи) общностей. Устойчивое пересечение силовых полей соответствующих общностей в пределах определенных внутрицивилизационных (хозяйственно-историко-культурных) регионов и дает основные, более или менее ярко выраженные суб-цивилизационные общности (типа Магриба, Судана или Средней Азии в Мусульманском мире или Арьяварты и Дакшинападхи в Индии). При этом в пределах отдельных крупных цивилизаций целесообразно различить тесно взаимосвязанные субцивилизационные, составляющие ядро соответствующей социокультурной системы, и внешние, отдаленные от последней, периферийные субцивилизационные регионы. Примерами плотно связанных систем внутренних субцивилизационных регионов могут быть две названные части Индийской и Новоевропейской цивилизаций или Ближневосточный суннитско-арабоязычный и Средневосточный шиитско-ираноязычный регионы в пределах мира ислама. Тогда как в качестве периферийных субцивилизационных регионов мы можем рассматривать в Средние века Эфиопию — по отношению к Восточнохристианскому миру, Судан (в широком смысле слова) — по отношению к миру ислама, Японию — по отношению к Китаю и пр. При таком подходе грань между отдельными периферийными субцивили-зационными регионами и межцивилизационными или, может лучше, трансци-вилизационными регионами оказывается весьма условной. К примеру, Юго-Восточную Азию, являющуюся крупным, масштаба отдельной цивилизации, трансцивилизационным макрорегионом, можно рассматривать и как стык периферийных анклавов отдельных цивилизаций, субцивилизационных регионов, таких как буддийский Индокитайский (Бирма, Таиланд, Лаос, Кампучия, Вьетнам с сильной в последних трех случаях коммунистической инъекцией), Малайско-Индонезийский регион ислама, преимущественно христианские Филиппины с Западным Тимором и индуистский остров Бали. Однако в других случаях, как на Балканах или Кавказе, переплетение народов различных цивилизационных традиций осуществилось на гораздо более компактных пространствах в результате прямой состыковки соответствующих цивилизаций (Восточнохристианской, Западнохристианской и Мусульманской в первом случае, Восточнохристианской и Мусульманской во втором). Наконец, в пределах отдельных цивилизаций или на их стыках за сложной системой взаимопересечения разнообразных макроязыковых, макрокультур-но-конфессиональных и макрополитических общностей, в многообразии их связей и отношений видны реалии уже собственно конкретно-исторического порядка: отдельные народы, государства и, там где это имеет принципиальное160______________________________Теоретические основы понимания всемирной истории значение, конфессии. Взаимоналожение объемов этих общностей (при, естественно, прочих благоприятствующих тому факторах) способствует внутренней стабильности соответствующих социальных организмов, тогда как их взаимопересечение скорее ведет к обратным результатам. Так, к примеру, Англия, даже вместе с протестантскими же (пусть и в различных вариациях англиканства и других течений) Шотландией и Уэльсом, внутренне достаточно стабильна, как и соседняя католическая, населенная ирландцами Ирландская Республика. Однако Северная Ирландия с ее этнически и конфессионально смешанным населением (протестанты-англичане и католики-ирландцы) демонстрирует многолетний затяжной конфликт. Другой пример — Босния и т. д. Иными словами, в тенденции при прочих равных условиях этносоциальные организмы (Швеция, Дания, Франция и пр.) демонстрируют большую степень стабильности, чем не менее благополучные, но не столь органически компактные страны (Канада или Бельгия, Россия и Казахстан).
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Макроэтнические общности и их соотношение с отдельными цивилизациями» з дисципліни «Історія світової цивілізації»
