Назревание мировой войны задолго до ее начала предсказали основоположники научного коммунизма К. Маркс и Ф. Энгельс. Их предвидение войны основывалось на открытых ими законах общественного развития, которые позволили им дать подлинно научное объяснение такого сложного социального явления, как война. Они показали, что войны — не результат слепого случая, а вполне объяснимое закономерное явление в классовом обществе. Исходя из способа производства, условий материальной жизни общества, определяющих политический строй общества, [77] К. Маркс и Ф. Энгельс вскрыли истинные причины возникновения тех или иных войн, их характер и историческое значение. Они рассматривали войны в их неразрывной связи с внутренней и внешней политикой государств, правящих классов; при оценке войны исходили из интересов рабочего класса, национального развития государств, социального прогресса. Маркс и Энгельс впервые в истории на ряде войн, происходивших при их жизни, доказали возможность научного предвидения войны, хода и исхода вооруженной борьбы. Так, например, изучив политическое и экономическое положение ведущих европейских держав накануне Крымской войны (1853-1856), Маркс и Энгельс предсказали, что Англия и Франция будут вести войну против России с ограниченными целями, так как из-за боязни революции в собственных странах они не захотят разгрома царской России. И действительно, когда началась война, Англия и Франция основные усилия сосредоточили в Крыму, где любые успехи не могли иметь решающего значения. Оправдался прогноз Маркса и Энгельса о возможности гражданской войны в США, а когда вспыхнула война между Севером и рабовладельческим Югом, они безошибочно предсказали победу северян и значение этой победы для будущего Америки. С уничтожением рабства в стране, писал Энгельс, «наступит такой подъем, который в кратчайший срок обеспечит ей совершенно иное место в мировой истории...»{178} Зародыш будущего мирового конфликта основоположники научного коммунизма уже отчетливо увидели во франко-прусской войне 1870-1871 гг., предсказав с большой прозорливостью ход и исход этой войны. Так, Маркс уже на четвертый день после начала франко-прусской войны предвидел, что главным итогом ее будет падение монархического строя во Франции. «Чем бы ни кончилась война Луи Бонапарта с Пруссией, — писал он, — похоронный звон по Второй империи уже прозвучал в Париже. Вторая империя кончится тем же, чем началась: жалкой пародией»{179}. 1 сентября, накануне поражения Франции под Седаном, Маркс, предостерегая немцев от последствий политики аннексий, писал: «Теперешняя война, чего прусские ослы не понимают, с такой же необходимостью ведет к войне между Германией и Россией, с какой война 1866 г. привела к войне между Пруссией и Францией... Кроме того, такая война № 2 будет повивальной бабкой неизбежной в России социальной революции»{180}. Уже в те годы Маркс предвидел два события всемирно-исторического значения: мировую войну и ее последствие — революцию в России. После заключения Франкфуртского мирного договора в мае 1871 г. Маркс не сомневался в том, что этот грабительский, аннексионистский договор будет иметь роковые последствия для [78] немецкого народа. По поводу захвата Германией Эльзаса и Лотарингии он писал: «Это — действительно наилучшее средство увековечить в обновленной Германии военный деспотизм как необходимое условие господства над Польшей Запада — Эльзасом и Лотарингией. Это — безошибочный способ превратить будущий мир в простое перемирие до тех пор, пока Франция не окрепнет настолько, чтобы потребовать потерянную территорию обратно»{181}. Маркс подчеркивал, что эта аннексия принудит «Францию броситься в объятия России», что может привести Германию к новой войне «против объединенных славянской и романской рас»{182}, когда «Франция вместе с Россией будет воевать против Германии»{183}. Потребовалось лишь два десятка лет, чтобы предвидение Маркса о русско-французском союзе стало реальной действительностью. Оправдалось предсказание Маркса и о коалиционном характере будущей войны. Фридрих Энгельс, особенно много занимавшийся военными вопросами, сделал самый дальновидный по своей глубине и точности прогноз о назревании всеобщей войны. Он точно определил продолжительность будущей мировой войны: три-четыре года{184}, указал на ее разрушительные последствия и политические итоги. В 1887 г., за 27 лет до первой мировой войны 1914-1918 гг., во «Введении к брошюре Боркхейма «На память ура-патриотам 1806 — 1807 гг.» Энгельс писал: «...для Пруссии — Германии невозможна уже теперь никакая иная война, кроме всемирной войны»{185}. Он указывал, что эта война будет длительная, в ней примут участие многомиллионные армии. «И это была бы всемирная война невиданного раньше размера, невиданной силы. От восьми до десяти миллионов солдат будут душить друг друга и объедать при этом всю Европу до такой степени дочиста, как никогда еще не объедали тучи саранчи»{186}. Энгельс предвидел также разрушительный характер будущей войны и ее тяжелые экономические последствия для всех — победителей и побежденных. Он считал, что в будущих войнах «обладание Бельгией ... является необходимым условием для нападающего, независимо от того, идет ли речь о немецком вторжении во Францию или о французском вторжении в Германию»{187}. Политическим итогом мировой войны, по мнению Энгельса, будет создание условий для победы рабочего класса в пролетарской революции. «Крах старых государств и их рутинной государственной мудрости, — писал он, — крах такой, что короны дюжинами валяются по мостовым и не находится никого, чтобы [79] поднимать эти короны; абсолютная невозможность предусмотреть, как это все кончится и кто выйдет победителем из борьбы; только один результат абсолютно несомненен: всеобщее истощение и создание условий для окончательной победы рабочего класса»{188}. В. И. Ленин назвал это великое научное предвидение гениальным пророчеством: «Какое гениальное пророчество! И как бесконечно богата мыслями каждая фраза этого точного, ясного, краткого, научного классового анализа!»{189} Позднее в одном из писем к Бебелю, касаясь перспектив будущей войны между Германией и Францией, Энгельс дополнил свой прогноз о гибельных последствиях для буржуазии всемирной войны: «Но можно сказать заранее: если эта война разразится... она явится окончательным крахом классового государства — политическим, военным, экономическим (включая финансовый) и моральным. Может дойти до того, что военная машина взбунтуется и откажется продолжать взаимную резню... Клич классового государства: après nous le déluge (после нас хоть потоп. — Ред.), но после потопа придем мы, и только мы»{190}. Неизбежность новой, всеобщей войны Энгельс усматривал также в существовании постоянных армий. Он писал: «... Система постоянных армий во всей Европе доведена до такой крайности, что либо народы будут ею экономически разорены, не выдержав бремени военных расходов, либо она неизбежно приведет к всеобщей истребительной войне, если только постоянные армии не будут своевременно преобразованы в милицию, основанную на всеобщем вооружении народа»{191}. В другой своей работе уже в 1895 г. Энгельс снова говорит о том, что усиление милитаризма, гонка вооружений, развернувшаяся после франко-прусской войны, непомерное увеличение армий, «насчитывающих уже миллионы солдат», новое, более мощное вооружение являются предпосылкой «неслыханной по своей жестокости мировой войны, исход которой совершенно не поддается учету»{192}. Естественно, Энгельс не мог полностью раскрыть империалистический характер будущего мирового конфликта, так как процесс перерастания «свободного» капитализма в монополистический далеко еще не был завершен, а внешнеполитические противоречия мирового, империализма не проявлялись во всех своих чертах. Тайные пружины войн эпохи империализма были полностью раскрыты В. И. Лениным, развившим марксистское учение о войне и армии. В 1900 г. Ленин в одной из статей отмечал, что войны велись и будут вестись буржуазными правительствами ради «наживы кучки капиталистов» и что в поисках этой наживы буржуазия стран с быстро развивающейся промышленностью все [80] с большей алчностью устремляется в колонии, ведя, ради их приобретения, бесконечные войны{193}. Вскрывая причины русско-японской войны 1904-1905 гг., Ленин писал, что она была вызвана интересами алчной буржуазии, интересами капитала, погоней за прибылью{194}. В 1912 г., анализируя исход итало-турецкой войны, Ленин снова отмечал тот факт, что буржуазия «ни перед какими бойнями не останавливается ради нового источника прибыли»{195}. На основе опыта первых империалистических войн, в первую очередь русско-японской войны, В. И. Ленин сделал ряд важных военно-теоретических выводов. В частности, он указал на вовлечение в войны широких народных масс, возрастание роли экономического и морального факторов, изменение форм и способов ведения вооруженной борьбы. Все эти факторы в полную меру проявились в первой мировой войне. Пристально следя за развитием империалистической политики крупных государств, Европы, Ленин обращал внимание на то, что она таила в себе угрозу мировой войны. В 1908 г. он писал: «Борьба за колонии, столкновения торговых интересов сделались в капиталистическом обществе одной из главных причин войн»{196}. Наиболее остро эта борьба развернулась между Германией и Англией. Ленин отмечает: «... капиталисты обеих стран считают войну между Англией и Германией неизбежной, а представители военщины там и здесь — прямо желательной»{197}. О приближении войны отчетливо свидетельствовало и образование враждебных коалиций крупнейших государств Европы. Еще в 1908 г. В. И. Ленин отмечал, что «при сети нынешних явных и тайных договоров, соглашений и т. д. достаточно незначительного щелчка какой-нибудь «державе», чтобы «из искры возгорелось пламя»»{198}.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Научное предвидение мировой войны» з дисципліни «Історія першої світової війни 1914-1918»
