ЕСТЕСТВЕННАЯ СИСТЕМА КАТЕГОРИАЛЬНЫХ ОПРЕДЕЛЕНИЙ МИРА (КАТЕГОРИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА МИРА)
Вопрос о естественной системе категориальных определений мира есть прежде всего вопрос о том, откуда берется система ка-тегорий мышления, иными словами, есть вопрос об источнике системы категорий, категориальной логики. Этот вопрос неиз-бежно встает перед исследователем, если он не хочет уподобить-ся Канту и считать категории чисто субъективными формами мысли, которым в реальном мире ничего не соответствует . (В скобках заметим, что позиция Канта по-своему сильна и обоснована. Действительно, в чувственном опыте мы непосред-ственно не наблюдаем объективные аналоги категорий и их как будто нет вне нашего мышления. Кант в известном смысле прав и в вопросе об априорном характере категорий, объявляя их фор-мами мысли, существующими изначально, до всякого опыта. В самом деле, категории мышления как сознательно употребляемые понятия формируются на протяжении многих поколений людей в процессе их практической и познавательной деятельности и каж-дое поколение застает их как бы в готовом виде в тех или иных формах языка, в накопленном знании. Кант уловил факт изна-чального присутствия категорий в мышлении отдельного челове-ка, но не мог правильно объяснить его, так как стоял на точке зрения индивидуального человеческого познания, будучи далек и от понимания действительной роли общественно-исторической деятельности людей в формировании категорий мышления. Эта узость Канта помешала ему также увидеть объективный источник категорий. Он просто устранился от решения этого вопроса, объ-явив вещь в себе непознаваемой). Из всех философов прошлого наиболее выдающихся результа-тов в исследовании категорий достигли Аристотель и Гегель. Аристотель был создателем учения о категориях, категориологии. Гегель — его наиболее крупным продолжателем. И оба они были убеждены в том, что философским понятиям-категориям соот-ветствуют определенные стороны объективной реальности, кате-гориальные определения, присущие самим вещам. Следует, однако, заметить, что в силу ограниченности, выте-кающей из проповедуемого им идеализма, Гегель не мог до конца последовательно провести свой объективизм в отношении кате-гориальных определений мира. Отстаивая принцип тождества мышления и бытия, субъективного и объективного, немецкий философ неизбежно должен был в той или иной степени субъек-тивизировать, одухотворять бытие, т.е. рассматривать его как объективированное мышление, называя в разных контекстах то духом, то идеей, то богом. Для нас понятия-категории являются отражением объективных категориальных определений мира. Во всяком случае они вторичны по отношению к последним. Для Гегеля же понятия-категории и объективные категориальные оп-ределения соответственны друг другу или даже совпадают. Раз-ница вроде бы небольшая. Но в ней вся суть. Представляемая здесь точка зрения, как бы сказать, скромнее гегелевской. Пола-гая, что наши понятия-категории более или менее верно отража-ют объективные категориальные определения мира, мы, однако, не считаем, что познали исчерпывающим образом эти объектив-ные определения, что знаем о них все. У Гегеля же получается, что если мы будем мыслить как он, то познаем истину в послед-ней инстанции, исчерпывающим образом, т.е. будем владеть аб-солютной истиной. Философ исходит, как уже говорилось, из принципиальной установки, что объективные категориальные определения и наши понятия о них совпадают или соответствуют друг другу. Это есть не более, как нескромность, высокомерие идеалиста, который мнит себя равным вселенной. Это есть также и самый настоящий догматизм. Ведь только догматики считают, что они владеют абсолютной истиной, знают все о предмете. Правда, как творчески мыслящий философ, Гегель в большинстве случаев не был догматиком, вернее, был своеобразным догмати-ком, как это свойственно художественным натурам. Он был ху-дожником в философии. А художникам, даже великим, свойст-венны порой преувеличения, абсолютизации. Идеалистическая концепция Гегеля это художественно-философская концепция . Так к ней и надо относиться. В истории философии кроме концепций Аристотеля и Гегеля была, пожалуй, еще одна концепция, имеющая прямое отношение к рассматриваемой проблеме. Речь идет об учении о первичных качествах. На первый взгляд кажется странным обращение к этому учению. В самом деле, какое отношение оно имеет к про-блеме объективных категориальных определений мира? Если су-дить об указанном учении по его названию, то никакого. Так обычно и думают философы. Во всяком случае Гегель в своей ка-тегориологии никак не упоминает о концепции первичных ка-честв. Думается, здесь мы имеем дело с исторической несправед-ливостью, которую надо исправить и воздать должное учению о первичных качествах как важной ступени в осознании филосо-фами и учеными факта существования объективных категориаль-ных определений мира. Если у Гегеля вопрос об объективных категориальных опреде-лениях мира несколько затушевывается из-за искусственного на-вязывания миру мыслительных определений, то у Локка (а имен-но у него учение о первичных качествах получает наибольшее развитие) мы находим подлинно объективистское (в хорошем смысле этого слова) представление о первичных категориальных определениях. Неважно, что он называл их "качествами". Про-стим ему эту терминологическую вольность. (Тем более, что та-кое употребление слова "качество" имеет солидную традицию, идущую еще от Аристотеля — см.: Аристотель. О душе. 418а 10-19, 428b 20-25). Для нас важно то, что под "качествами" Локк имел в виду всякие определения реальных объектов. И когда он говорил о первичных качествах, то имел в виду то, что мы назы-ваем "объективными категориальными определениями". --------------- Итак, следуя рассмотренной философской традиции, мы ут-верждаем, что источником категорий мышления являются объек-тивные категориальные определения мира, образующие естест-венную систему или, по-другому, категориальную структуру ми-ра. Насколько категориальная логика мышления повторяет кате-гориальную структуру мира — это уже другой вопрос. Ясно од-но: первая более или менее соответствует второй. В противном случае, мы и шагу не могли бы сделать в этом мире. Вопрос о естественной системе категориальных определений мира — не только вопрос об источнике категориальной логики мышления. Это также и вопрос о том, что такое мир, как он су-ществует сам по себе, как он представляется нам. Является ли он Вселенной астронома, космолога, физической реальностью, со-творенным бытием Божиим или просто средой обитания челове-ка. Можно ли вообще говорить о мире в целом, как целом? По крайней мере дважды естественный язык подсказывает нам, что можно. Во-первых, через слово "мир", во-вторых, через слово "мировоззрение". Но можно ли представлять мир в виде конкрет-ной системы материальных тел наподобие атома, планетной сис-темы, галактики или метагалактики? Ведь всякая конкретная сис-тема ограничена в пространстве и времени. А мир, по выражению Гегеля, нигде не заколочен досками. Вряд ли мир можно пред-ставлять и в виде системы духовных сущностей, гипостазирован-ных понятий. Здесь тоже ограниченность, теперь уже субъектив-ного порядка. Человек-субъект, проецируя свой духовный мир на мир реальный, тем самым ставит себе пределы в осмыслении ми-ра как такового. Мир, безусловно, является системой, но не конкретных час-тиц, тел и не понятий, категорий, а того, что отражают понятия, категории. Мир — естественная система объективных, независи-мых от нас определений, которые отражаются в нашем мышле-нии в виде понятий и категорий. (В скобках заметим, слово "сис-тема" по отношению к миру в целом употребляется с известной долей условности. Это слово выражает лишь одну из категорий, а она в свою очередь отражает лишь какое-то одно определение мира. В строгом смысле о мире в целом нельзя говорить, что он системен или бессистемен, упорядочен или неупорядочен, цело-стен, един или нецелостен, неедин. Все эти определения являют-ся частными и лишь в своей совокупности могут характеризовать мир в целом). Несколько слов о выражении "объективные категориальные определения мира". Кое-кому это выражение покажется неудач-ным. Что можно сказать в его защиту? Мы считаем принципи-ально важным установление общего названия для объективных аналогов, реальных прообразов категорий. Без такого названия по-настоящему отсутствует понятие об объективных аналогах категорий, т.е. нет достаточного понимания того, что категории отражают определенные стороны реального мира, существую-щего независимо от какого-либо субъекта. В результате имеется постоянная опасность субъективистского истолкования катего-рий в духе Беркли или Канта. Мировая философия давно подо-шла к этому понятию. Каждый раз философы говорят о реальном существовании в отдельности материи, движения, пространства, времени. То же самое многие из них говорят об объективных противоречиях, случайности, необходимости, причинности, зако-нах и явлениях природы и т.д. А вот общего названия для этих объективных аналогов до сих пор нет. Логично такое рассужде-ние: если есть общее название для отображений объективных аналогов, то должно быть общее название и для самих объектив-ных аналогов. Предлагаемое название "объективные категори-альные определения мира" (или просто "определения мира") ре-шает как раз эту задачу. И материя, и движение, и пространство, и время, и противоречие, и развитие, и случайность, и необходи-мость, и возможность, и действительность, если рассматривать их не как понятия-категории, а как объективные прообразы понятий-категорий, суть объективные категориальные определения ми-ра . Тогда вполне логично ставить проблему открытия естест-венной системы категориальных определений мира, как в свое время Д.И. Менделеев ставил проблему открытия естественной системы химических элементов. О категориальном детерминизме. В связи с рассмотренной выше проблемой естественно возни-кает вопрос о категориальном детерминизме. Из всего анализа проблемы следует, что объективная система категориальных оп-ределений мира — это, по существу, система детерминаций или детерминации, обусловленности. Вопрос, однако, не так прост. Обычно с детерминизмом свя-зывают концепцию, признающую объективную закономерность и причинную обусловленность всех явлений природы и общества . Между тем такое понимание детерминизма недалеко ушло от ме-ханистического, лапласовского детерминизма. Как следует из наших рассуждений, детерминизм нельзя связывать только с тре-мя категориями: необходимостью, закономерностью и причинно-стью. Кто так делает, тот неизбежно скатывается на позиции лап-ласовского детерминизма, т.е. отрицания или, в лучшем случае, полупризнания объективного существования случайности. В са-мом деле, если мы связываем детерминизм только с объективным существованием необходимости, закономерности, то к какой концепции относить тогда признание объективного существова-ния случайности? Ясно, что к индетерминизму. Ведь случайность противоположна необходимости. Если даже мы будем относить случайность к разновидности причинной обусловленности, то и в этом случае мы по-настоящему не избавимся от представления о ее чуждости детерминизму. Обычное понятие детерминизма, свя-зывающее его с указанной тройкой категорий, акцентирует вни-мание на необходимости, закономерности, т.е. в нем нет уравно-вешенного представления о случайности и необходимости как полюсах взаимозависимости. Как бы мы ни трактовали причин-ность, все равно упор в таком понятии детерминизма делается именно на необходимость, закономерность. Вспомним, что и причинная связь часто трактуется как необходимая, т.е. опять же в координатах вышеуказанных категорий. Итак, нужно отказаться от трактовки детерминизма только в аспекте категорий необходимости, закономерности, причинности. По сути говоря, термины "детерминизм", "детерминация" не со-держат специфического указания на эти категории. В переводе с латинского детерминировать означает определять, обусловли-вать. Спрашивается, разве другие категориальные определения не определяют, не обусловливают? Например, качество и количе-ство. Разве они не определяют предмет, не делают предмет та-ким, каков он есть? Или движение не подчиняет своей двигатель-ной самости все существующее и происходящее в мире? А про-тиворечие? А материя? Разве последняя не определяет реальные объекты, не "делает" их отличными от понятий об этих объектах и вообще от наших фантазий? Разве действительность, рассмат-риваемая в ее противоположности возможности и недействи-тельности, не определяет реальное, действительное существова-ние явлений, законов? Когда мы говорим о действительности или недействительности чего-либо, то разве не определяем этим что-либо? А возможность? Разве она не указывает на границы воз-можного, на его отличие от невозможного? А случайность? Разве она не "участвует" в детерминации происходящего в мире? Слу-чайность указывает на то, что возможны события, выпадающие из необходимого ряда. Выше мы неоднократно говорили, что категории мышления являются отражениями объективных категориальных определе-ний мира. В точном смысле слова определения мира и есть объ-ективные детерминации. Среди них и случайность — как объек-тивное категориальное определение мира — участвует в детер-минации происходящего наравне с необходимостью. Таким образом, категориальный детерминизм в самом глубоком смысле означает признание детерминации всего существующего и происходящего естественной системой категориальных определений мира. Все объективные категориальные определения участвуют в детерминации, детерминируют, определяют, обусловливают. Только благодаря такому пониманию детерминизма мы преодолеем его сближение или отождествление с лапласовским детерминизмом и выбьем почву из-под индетерминистских спекуляций по поводу случайности, свободы воли.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «ЕСТЕСТВЕННАЯ СИСТЕМА КАТЕГОРИАЛЬНЫХ ОПРЕДЕЛЕНИЙ МИРА (КАТЕГОРИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА МИРА)» з дисципліни «Світ очима філософа»
