Преимущества настолько прочно закрепились за финансовым капиталом, что часто стали говорить о том, что многонациональные корпорации и международные фи-нансовые рынки определенным образом вытеснили или посягнули на суверенитет госу-дарства. Но это не так. Государства остаются суверенными. В их руках — законные пол-номочия, которыми не может обладать ни отдельное лицо, ни корпорация. Дни East India Company и Hudson Bay Company ушли навсегда. Хотя государства по-прежнему имеют полномочия вмешиваться в экономику, они сами все больше начинают зависеть от сил международной конкуренции. Если госу-дарство вводит условия, неблагоприятные для капитала, капитал начнет уходить из стра-ны. И наоборот, если государство сдерживает рост зарплаты и предоставляет стимулы для развития отдельных отраслей и предприятий, оно может способствовать накоплению ка-питала. Система мирового капитализма состоит из многих суверенных государств, каждое из которых имеет свою политику, но каждое также вовлечено в мировую конкуренцию не только за торговлю, но и за капитал. Это — одна из черт, делающих эту систему крайне сложной: хотя мы можем говорить о мировом и глобальном режиме в экономических и финансовых вопросах, в политике такого же мирового режима не существует. Каждое го-сударство имеет собственный режим. Существует широко распространенная вера в то, что капитализм определенным образом ассоциируется с демократией в политике. Историческим фактом является то, что страны, образующие центр системы мирового капитализма, являются демократическими, но этого нельзя утверждать в отношении всех капиталистических стран, находящихся на периферии системы. По существу, многие заявляют, что необходима некоторого рода дик-татура, чтобы привести в движение экономическое развитие. Экономическое развитие требует накопления капитала, а это, в свою очередь, требует низких зарплат и высоких уровней сбережений. Этого положения легче достичь автократическому правительству, способному навязать свою волю людям, чем демократическому, учитывающему пожелания электората. Возьмем, например, Азию, показывающую немало примеров успешного эконо-мического развития. В «азиатской модели» государство вступает в союз с интересами ме-стного бизнеса и помогает ему аккумулировать капитал. Стратегия «азиатской модели» требует государственного руководства в промышленном планировании, более высокой степени финансовой зависимости и некоторой степени защиты внутренней экономики, а также контроля над зарплатой. Такая стратегия была впервые использована Японией, ко-торая имела демократические институты, введенные в период оккупации США. Корея по-пыталась рабски подражать Японии, но без демократических институтов. Вместо этого политика осуществлялась военной диктатурой, держащей в руках небольшую группу про-мышленных конгломератов (chaebol). Сдерживающие факторы и противовесы, имевшие место в Японии, отсутствовали. Похожий союз наблюдался и между военными и предпринимательским классом, в основном китайского происхождения, в Индонезии. В Син-гапуре само государство стало капиталистом, создав инвестиционные фонды с высококва-лифицированным руководством, которые добились значительных успехов. В Малайзии руководящая партия сумела сбалансировать благоприятное отношение к интересам бизне-са и выгоды для этнического меньшинства. В Таиланде политическое устройство является слишком сложным для понимания аутсайдером: военное вмешательство в коммерческую деятельность и финансовое вмешательство в выборы были двумя серьезными слабыми местами системы. В одном только Гонконге не было вмешательства государства в ком-мерческую деятельность в силу его колониального статуса и строгого соблюдения зако-нов. Тайвань также выделяется успешным завершением перехода от деспотичного к демо-кратическому политическому режиму. Часто утверждают, что успешные автократические режимы в конечном счете ве-дут к развитию демократических институтов. У этого утверждения есть некоторые досто-инства: зарождающийся средний класс оказывает огромную помощь в создании демокра-тических институтов. Однако это вовсе не означает, что экономическое благосостояние ведет к эволюции демократических свобод. Правители неохотно расстаются с властью, их надо к этому подталкивать. Например, Ли Кван Ю из Сингапура в более резких выраже-ниях обсуждал достоинства «азиатского пути» после десятилетий процветания, чем до этого. В утверждении, что капитализм ведет к демократии, кроется некая фундамен-тальная проблема. В системе мирового капитализма отсутствуют силы, которые могли бы толкать отдельные страны в направлении демократии. Международные банки и многона-циональные корпорации зачастую чувствуют себя более комфортно с сильным, автокра-тическим режимом. Возможно, самая могущественная сила в борьбе за демократию — это свободный поток информации, что усложняет дезинформацию людей со стороны государ-ства. Но нельзя переоценивать свободу информации. В Малайзии, например, режим имеет достаточный контроль над средствами массовой информации, чтобы позволить премьер-министру Махатиру Мохаммеду безнаказанно влиять на события. Информация еще более ограничена в Китае, где государство держит под контролем даже Internet. В любом случае свободный поток информации совсем необязательно побуждает людей к демократии, осо-бенно когда люди, живущие в демократическом обществе, не верят в демократию как универсальный принцип. Чтобы не погрешить истиной, надо сказать, что связь между капитализмом и де-мократией в лучшем случае незначительная. Здесь различные ставки: целью капитализма является благосостояние, демократии — политическая власть. Критерии, по которым оце-ниваются ставки, также различаются: для капитализма единица исчисления — деньги, для демократии — голоса граждан. Интересы, которые, как предполагается, должны удовле-творять эти системы, разнятся: для капитализма — это частные интересы, для демократии — общественный интерес. В США напряженность между капитализмом и демократией символизируют уже ставшие притчей во языцех конфликты между Уолл-стрит и Мэйн-стрит. В Европе распространение политических привилегий привело к исправлению неко-торых наиболее явных крайностей капитализма: страшные предсказания «Манифеста коммунистической партии» были сведены на нет благодаря расширению демократии. Сегодня способность государства предоставлять средства для социального обес-печения граждан оказалась серьезно подорванной способностью капитала избегать нало-гообложения и возможностью граждан обходить обременительные условия найма путем переезда в другие страны. Государства, перестроившие систему социального обеспечения и условия найма, — США и Великобритания — процветают, в то время как о других, пы-тавшихся сохранить их без изменения, например о Франции и Германии, этого сказать нельзя. Демонтаж государства всеобщего благосостояния — относительно новое явле-ние, и все его последствия еще не ощущаются в полной мере. После окончания второй мировой войны доля государства в валовом национальном продукте (ВНП) в промышлен-но развитых странах, вместе взятых, почти удвоилась . Только после 1980 г. эта тенден-ция изменилась. Интересно, что доля государства в валовом национальном продукте со-кратилась незначительно. Но произошло следующее: налоги на капитал и взносы в фонд страхования по безработице уменьшились, в то время как другие формы налогообложения, особенно налоги на потребление, продолжают увеличиваться. Другими словами, бремя налогообложения было переложено с капитала на граждан. Это не совсем то, что было обещано, но мы даже не можем говорить о незапланированных последствиях, поскольку результаты были именно такими, какими их видели сторонники свободного рынка.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Капитализм versus демократии» з дисципліни «Криза світового капіталізму»
