Можно рассматривать системный кризис всего современного общества без учёта тех новых возможностей и опасностей, которые создают новые технологии. Тогда этот кризис будет описываться в терминах экономического, политического или экологического кризиса. Можно назвать такой кризис социально-экономическим системным кризисом. С другой стороны, можно рассматривать пространство возможностей, создаваемое появлением и взаимодействием друг с другом многих разных новых технологий. Например, исследовать, как повлияет прогресс в биотехнологиях на наши возможности по созданию ИИ и взаимодействию с ним. Можно назвать такой процесс технологическим системным событием. То и другое направление активно исследуются, однако так, как будто речь идёт о двух разных пространствах. Например, те, кто изучает и прогнозирует Peak Oil до 2030 года, совершенно не интересуются и даже не упоминают в своих исследованиях проблематику, связанную с разработкой ИИ. И наоборот, те, кто уверен в разработке мощного ИИ к 2030 году, не упоминают тематику исчерпания нефти, как незначительную. Очевидно, что интересно рассмотреть систему более высокого порядка, где социально-экономическая и технологическая системы являются только подсистемами – и в которой возможен кризис более высокого уровня. Иначе можно сказать так: • Малый системный кризис – вовлекает только политику, ресурсы и экономику. • Малый системный технологический кризис – вовлекает развитие одних технологий из других и сложные технологические катастрофы. • Большой системный кризис – в нём оба малых кризиса являются только его частями, плюс взаимодействие составляющих элементов друг с другом. Пример такого кризиса: Вторая мировая война. Примером рассмотрения системного кризиса являются «Пределы роста» Медоуза. Вопреки распространённым представлениям о том, что эта модель предсказывала исчерпание ресурсов и голод в 80 и 90-е годы XX века (даже Бостром пишет об этом – и тут можно вспомнить о роли когнитивных искажений в оценки больших проблем), она предсказывает резкий спад численности населения и продуктивности экономики в середине XXI века. Самый худший прогноз этой модели – начало снижения продуктивности в 2015 году. Недавно была опубликована статья Г. Тёрнера «Сравнение Пределов роста с реальностью: 30 лет спустя» . В ней показано, что модель в период с 1970 по 2000 год показывает плавный устойчивый рост, точно коррелирующий с тем ростом, который был в реальной экономике. Спад в экономике, начавшийся в 2008 году, можно рассматривать как результат не столько финансового кризиса, сколько высоких цен на нефть, обусловленный ее нехваткой – и как предвестник будущего глобального снижения продуктивности мировой экономики – то, что в модели Медоуза называется «стандартный результат».
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Системный кризис и технологические риски» з дисципліни «Структура глобальної катастрофи»
