ДИПЛОМНІ КУРСОВІ РЕФЕРАТИ


ИЦ OSVITA-PLAZA

Реферати статті публікації

Пошук по сайту

 

Пошук по сайту

Головна » Реферати та статті » Археологія » Археологія зброї. Від бронзового віку до епохи Ренесансу

Железо приходит в Европу: люди Гальштатта
В начале первого тысячелетия до н. э. к западу от Азии зародилось новое ремесло, созданное людьми бронзового века. Народы, которые жили в бассейне Дуная, открыли возможности использования железа. Не вполне ясно, связано ли это было с влиянием кочующих племен, но в результате в районе, который теперь занимают Австрия и Венгрия, появились группы племен более воинственных, чем их предки.
В то же самое время вторжение дорийцев, пришедших в Грецию с севера, уничтожило господство Микен над районом Эгейского моря. Были ли эти дорийцы одним из народов, мигрировавших к западу, или это было племя, которое до того жило к северу от Фракии и было вытеснено другим, до сих пор не вполне ясно. Греческие историки классического периода называют это вторжение «Возвращением Гераклидов» и датируют его 1104 г., приблизительно восемьюдесятью годами позднее Троянской войны.
С помощью археологических раскопок удалось немного уточнить хронологию этого переселения, поскольку среди находок позднего микенского периода были обнаружены мечи и броши типов, неизвестных в более раннее время. Особенно знаменательны в этом смысле броши в виде спирали из бронзовой проволоки, найденные в Спарте: они безошибочно напоминают об аналогичных находках гальштаттского периода, сделанных в Центральной Европе. Греческие открытия связаны с реальными историческими персонажами, принесшими в страну железо, — людьми Гальштатта. Само название произошло от района, находившегося в Зальцкаммергуте (Верхняя Австрия), где были соляные копи. Время их появления (1000—950 гг. до н. э.) — это первое упоминание о кельтах и одновременно дата истинного начала железного века. Хотя этот район не был колыбелью железного дела, он стал первым местом раскопок, во время которых в могилах, по-видимому принадлежавших вождям воинственной династии, были найдены первые объекты соответствующей материальной культуры.
Легендарная родина железа находится на северо-востоке Малой Азии, в древней Пафлагонии и Понте, где чалибы (о них в VII в. до н. э. упоминал Эсхил), судя по всему, владели своего рода монополией на изготовление предметов из него. К югу от этого региона располагалась Коммагена, Ubi ferrum nascitur. К северо-востоку от него, как и к северу от Кавказа, археологи находили кладбища, в которых при раскопках обнаруживалось оружие и другие железные изделия, очень похожие на продукцию гальштаттской культуры. Кроме того, что, возможно, еще более показательно, во многих могилах, открытых в Венгрии и Австрии, находили мундштуки и уздечки, весьма родственные по форме тем, что присутствовали в Понтийских степях, в Закавказье и даже еще дальше, в Иране. Открытие этих предметов в могилах раннего гальштаттского периода (1000— 800 гг. до н. э.), неопровержимо доказывающее, что воины этого народа использовали в бою лошадей, позволяет предположить, что новое и лучшее оружие из железа и усовершенствование навыков верховой езды дало им своего рода стимул к ведению военных действий. Вспомните колесницы: их изобретение сделало возможным такие долгие и победоносные походы, каких не знали в древнейшие времена. Точно таким же образом производство железных мечей, во всех отношениях более удобных, чем бронзовые, положило начало новой эпохе в сфере ведения военных действий. Возможно даже, что эти люди с их новым, усовершенствованным оружием были наемниками-ветеранами из армий Ассирии и Урарту и оттуда получили свои знания. В свое время мы проанализурем несколько довольно убедительных доказательств этой теории.
Геродот (который писал об этом приблизительно в 450 г. до н. э.) рассказывает о людях, которые обитали за Дунаем, к северу от Фракии, и называли себя сигиннами. Возможно, их можно отождествить с народом, жившим в Кавказском регионе, о котором приблизительно в 100 г. до и. э. упоминал Страбон, и, возможно, с жившими позднее в Галлии секванами (Цезарь, 58 г. до н. э.), которые со временем достигли района, где теперь находится Париж. Два первых племени, как говорилось, носили мидийский костюм, т. е. штаны; конечно же это была обычная одежда кельтов. То, что мог сказать о них Геродот, впоследствии было дополнено недавними археологическими открытиями. Он писал:
«О том, какие племена обитают дальше к северу от Фракии, никто достоверно сказать не может. Области за Истром, по-видимому, необитаемы и беспредельны. Впрочем, об одной только народности за Истром я могу получить сведения: эта народность — сигинны. Одеваются они в индийскую одежду. Кони у сигиннов, как говорят, покрыты по всему телу косматой шерстью в 5 пальцев длины. [Кони эти] маленькие, низкорослые и слишком слабосильные, чтобы возить на себе человека. Запряженные же в повозку, они бегут очень резво. Поэтому люди в этой стране ездят на колесницах. Пределы земли сигиннов простираются почти до [области] энетов на Адриатическом море. Они считают себя [потомками] индийских переселенцев. А как они попали туда из Мидии, я не могу объяснить. Впрочем, пожалуй, все могло случиться за столь огромный промежуток времени» [2].
В самом деле, случиться могло все, что угодно. В последние годы в могилах гальштаттских воинов были найдены остатки колесниц, кости и сбруя маленьких лошадей. Благодаря галльским и итальянским скульптурам римского периода прекрасно известен наряд кельтов, включавший в себя штаны, в то же время римские историки часто говорят, что своими глазами видели быстрых косматых лошадок и возничих в штанах. Мы можем даже поверить тому, что с трудом мог себе представить Геродот; как мы уже видели, объекты той же материальной культуры и той же формы находили очень близко к территориям мидийцев (и даже внутри них), как и в Австрии. Это, прежде всего, предполагает существование культурных связей между людьми Гальштатта (предками сигиннов) и мидянами. Существовали даже еще более прочные связи с Ассирией. В кельтских погребениях, щедро разбросанных по всей Западной Европе — в Авранше, в долине Луары, вблизи Аббевиля, в Бадене, на Палантине и в Моравии, — были найдены слитки железа: мелкие заготовки из высококачественного металла удобного и портативного размера. Такие же слитки были обнаружены во дворце Хорсабад, близ Ниневии. И это еще не все, поскольку мечи и ножны, выполненные в легко узнаваемом стиле, встречаются как на Западе, так и в Ассирии.
Объекты, которые, возможно, еще ярче характеризуют гальштаттскую культуру, — это длинные железные мечи, первое оружие из этого металла, которое когда бы то ни было появлялось. В ранний период использовалась новая, весьма характерная форма меча: на большей части территории Европы найдено множество образцов этих изделий, выполненных из бронзы. Они настолько похожи по форме и деталям, что кажутся вышедшими из единого производственного центра, возникает искушение сказать, что эти мечи сделаны в одной и той же мастерской. Напротив, железные мечи, несмотря на то что своими очертаниями полностью повторяли бронзовые, находят в очень ограниченном регионе: в Баварии, Вюртемберге, Бадене, Эльзас-Лотарингии, Бургундии и Оверни. Следовательно, мечи, сделанные из старого материала, экспортировали народам, сохранившим культуру бронзового века, а новые и, безусловно, более эффективные модели ревниво оберегали и хранили для главенствующей касты воинов, которые одни только и пользовались ими. Вполне логично — ведь эти изделия давали им преимущество перед другими народами, не обладавшими таким эффективным оружием, как мобильные, хорошо держащие заточку (в отличие от изделий из более мягкого металла, бронзы, которая в этом отношении вела себя гораздо хуже) железные мечи. В этом смысле выгоды от экспорта никак не перевешивали возможностей, которые открывались для обладателей технологической новинки того времени, — собственно говоря, с таким мечом можно было добыть намного больше того, чем принесла бы его продажа. Люди Гальштатта хранили свой секрет — и свое могущество.

Рис. 13. Три варианта формы кончиков лезвий мечей гальштаттского типа
По форме эти мечи повторяли все характерные черты ранних бронзовых прототипов, но отличались по своему назначению. Это было длинное оружие, предназначенное для нанесения рубящих ударов и использовавшееся возничими колесниц. Во многих случаях это предназначение подчеркивается формой кончика лезвия, который, в сущности, вовсе не является таковым, поскольку либо закруглен, либо обрезан так, что напоминает квадрат, либо имеет форму, напоминающую рыбий хвост (рис. 13, а — с). Последняя черта таким же образом вошла в моду семнадцатью столетиями позже, когда во второй четверти XVII в. итальянцы начали делать рапиры с двумя маленькими плоскими язычками на конце длинного тонкого клинка, который позволял эффективно использовать конкретный прием — страмазоне (рубящий удар в лицо). Это один из классических ударов итальянской фехтовальной школы, настолько характерный, что, как видите, для его выполнения даже создали специальное оружие.
Некоторые из гальштаттских мечей настолько велики, что возникло предположение, будто их употребляли только во время церемоний, но я так не думаю. Конечно, они намного больше, чем какие бы то ни было из более ранних экземпляров (и намного больше тех, что делали в последующие 1500 лет), но даже с учетом этого они не настолько велики, чтобы им не мог орудовать человек высокого роста; многие из средневековых мечей, использовавшихся постоянно, были даже еще крупнее. Вероятно, здесь, как и во многих других случаях, вопрос был только в личном предпочтении владельца; для человека соответствующего телосложения, пожалуй, даже удобнее было работать длинным и тяжелым оружием, способным нанести противнику максимальный ущерб.
Вполне понятно, что производство таких мечей предполагает наличие каких-то экспериментальных методов ковки. Судя по всему, сперва этот способ был перенесен в регион, который римляне называли Нориком (это приблизительно территория современной австрийской провинции Штирии). Здесь находились шахты, где добывали самую лучшую для того времени железную руду. Из Норика происходило знаменитое кельтское железо римских времен, а затем, в течение всего периода Средневековья, доспехи и клинки из Инсбрука и Пассау входили в число лучших изделий Европы. Несмотря на то что в действительности этот регион не был колыбелью железной металлургии, оттуда шло куда большее количество высококачественного материала, чем из легендарной прародины железа. Кузнецам, пришедшим (возможно) с Востока, требовался материал для работы, а Норик этот материал поставлял, поэтому его можно с полным правом назвать местом возникновения европейского железа.
На большей части территорий, находившихся под влиянием гальштаттской культуры, мечи ранней бронзы мало различались по форме, в противовес множеству разнообразных стилей изготовления, использовавшихся в середине и в конце бронзового века. Между 950-м и 450 гг. до н. э. один за другим входили в обращение три главных типа оружия: сперва промежуточный (длинный меч, сделанный из бронзы и предназначенный для нанесения рубящих ударов), затем тяжелый железный меч, сохранивший форму бронзового оригинала, и, наконец, короткий железный меч, ведущий свое происхождение от оружия, которое использовали этруски и греки (начиная приблизительно с 600 г. до н. э. кельты все чаще вступали с ними в контакт).
Как я уже говорил, несмотря на широкое распространение гальштаттского меча по всей зоне влияния соответствующей культуры, его форма была очень стандартизирована. По-видимому, единственные отклонения относились к длине оружия, хотя и здесь колебания редко превышали несколько сантиметров. Кончики некоторых мечей имели тщательно продуманную форму (как показано на рис. 13), но поперечное сечение клинков и форма верхней части были одинаковыми. Рукоять крепилась таким же образом, как и на бронзовых мечах, но формы плечиков клинка и хвостовика различались некоторыми деталями. Эти различия можно оценить, сравнив рис. 10 с изображением бронзового меча, данном на рис. 6.
Некоторые рукояти этих мечей сохранились; в основном они похожи на те же детали бронзовых предшественников (вклейка, фото 1, с), но навершие у них очень характерное и по форме напоминает мексиканскую шляпу. Большая часть сохранившихся деталей сделана из слоновой кости или рога, с украшениями из янтаря и золота. Особенно красивый железный меч, найденный в погребении в Гомадингене (Вюртемберг), имел великолепную рукоять из рога или кости, украшенную листовым золотом (рис. 14). Это один из самых больших мечей, примеры которых я привожу в этой книге: его длина от навершия до кончика клинка составляет 42,5 дюйма [3].

Рис. 14. Рукоять меча из Гомадингена. Рог, покрытый золотой фольгой
Хотя навершие, похожее на шляпу, было наиболее обычным, некоторые из найденных деталей напоминают скорее гриб (форма, характерная для «яблочка» бронзового меча). К примеру, тот фрагмент, что хранится в Британском музее, очень похож на навершия, найденные на Крите и в Микенах и относящиеся к позднему минойскому периоду III.

Рис. 15. Железный меч типа «Гальштатт» позднего периода. Найден в Темзе, хранится в Британском музее
Третий вариант галынтаттских мечей, которые использовали в конце периода (возможно, между 600-м и 450 гг. до н. э.), определенно либо вывезен из Италии или греческих колоний, либо непосредственно скопирован с греческих и этрусских моделей, насколько можно судить по его короткому, широкому лезвию с заостренным концом. Навершие также, безусловно, является продуктом гальштаттской культуры (хотя бывает более разнообразным по форме), как и деталь в форме мексиканской шляпы. Некоторые из них представляют собой адаптированный вариант антенного навершия бронзовых мечей, форма других основана на изображении распластанной человеческой фигуры (поэтому в основном археологи называют такие предметы антропоморфными). Хороший пример последнего типа был найден в Темзе, в Лондоне. Железное лезвие этого меча хорошо сохранилось, бронзовая рукоять украшена парой широко раскинутых рогов (один из них утрачен) на месте яблочка (рис. 15).

Рис. 16. Гальштаттские крыловидные оковки
Ножны длинных мечей делали из дерева (возможно, таким же образом, что и ножны бронзового века) и с наружной стороны обтягивали кожей, а с внутренней выкладывали мехом. Они были снабжены бронзовой оковкой (металлическим наконечником) оригинальной формы, в виде расходящихся в стороны крыльев или рогов. Можно подумать, что подобный наконечник слишком утяжелял ножны, но эти предметы были довольно красивы, и вполне возможно, что они были сделаны именно таким образом с определенной целью. Предположительно они не были предназначены для утяжеления конца изделия, как это делали с сабельными ножнами в XIX в. При ходьбе кавалерийские офицеры демонстративно грохотали оружием по земле, в чем помогала оковка, но, как только воины вскакивали в седло, все становилось на свои места. В данном случае, кроме декоративной, тяжелая металлическая деталь играла и вполне практическую роль — не позволяла сабле слишком сильно болтаться во время быстрой рыси. Теперь вообразите себе, что воин-варвар сражается пешим или на колеснице и при этом у него под ногами болтаются длинные ножны с шестидюймовой оковкой на конце; конечно же это было бы очень неудобно. Нет, такое предположение трудно принять. В древности воины старались облегчить себе жизнь, а не сделать ее труднее исключительно ради красоты, ведь их оружие имело сугубо практическое назначение и от удобства любой детали в бою могла зависеть жизнь. Гораздо более вероятно, что эта деталь была создана для того, чтобы помогать воину вытаскивать меч из ножен. Исследование хорошо сохранившихся деталей датских мечей бронзового века показало, что в Дании (а возможно, и везде) в то время меч носили на перевязи через плечо. На верхней части ножен гальштаттского периода не было обнаружено ни следа металлического крепления, так что можно предположить, что эти большие мечи свободно свисали с плеча приблизительно таким же образом. Затем, практически наверняка, воин держал в левой руке щит, а если так, то ему трудно было бы ухватить верхнюю часть ножен той же рукой, чтобы правой вытащить меч. В этом случае меч, скорее всего, застрял бы и ножны просто вращались бы из стороны в сторону на незакрепленной перевязи — и вот здесь становится ясно, зачем понадобилась оковка, снабженная крылышками. Для того чтобы закрепить ножны и не дать им раскачиваться из стороны в сторону, нужно было всего лишь ухватить одно из крыльев и таким образом жестко зафиксировать его на то время, пока меч вытаскивается из ножен (рис. 16). С любой точки зрения это вполне жизнеспособная теория; можно быть уверенным, что теория аналогии с сабельной оковкой неверна, отчасти потому, что она бессмысленна, а отчасти потому, что, хотя археологи находили множество таких оковок, ни на одной из них нет ни малейших следов износа, которые непременно появились бы при таком обращении. Согласитесь, что, когда металлический предмет постоянно скребется о землю, камни и прочие твердые предметы, его поверхность не может остаться такой же чистой и гладкой, как в том случае, когда он спокойно висит на плече владельца. Таким образом, можно с уверенностью сказать, что оковки земли не касались, а если так, то почему бы не принять теорию, которая вполне объясняет их возможное назначение?

Рис. 17. Ассирийские крыловидные оковки с барельефов Нимруда
Раскопки в погребениях гальштаттских воинов не дают ни малейшего намека на то, как носили эти длинные мечи (как я уже говорил, в этом случае приходится опираться на датские находки). Найденные фрагменты, о чем уже упоминалось выше, не имеют никакого крепления, с помощью которого они могли быть прицеплены к поясу. Тем не менее существуют такие археологические свидетельства, как датские бронзовые мечи или ассирийские барельефы. Между 900-м и 700 гг. до н. э. ассирийцы использовали длинные мечи (их довольно часто и четко изображали на барельефах во дворцах Ниневии и Нимруда, так что мы имеем некоторое представление о том, как их носили). Все эти мечи украшены оковками с крылышками, похожими на гальштаттские; один из типов (рис. 17, а) совершенно аналогичен упомянутому стилю. Если меч принадлежал монарху или чиновнику высокого ранга, оковка делалась либо в виде двух львов, стоящих спина к спине и своими головами образующих крылья, либо проще, в виде одной львиной головы (рис. 17, b). Ассирийские воины носили мечи на перевязи, свободно свисавшей с правого плеча, но великие, имевшие право на оковку в виде львиной головы, прятали их под складками туники. На этих рельефах ясно видно, как высоко были в основном закреплены мечи (их рукоять находилась прямо у груди). Возможно, это происходило потому, что воины сражались на колесницах: при таком способе ношения конец ножен оказывался прямо на верхнем краю борта повозки и меч легко было выхватить в нужный момент (рис. 18).

Рис. 18. Фигуры с барельефов: а — Нимруд, b — Ниневия. Прибл. 700 г. до н. э.
Навершия большинства мечей, изображенных на этих барельефах, в профиль выглядят полукруглыми, т. е. в действительности имеют грибовидную форму, идентичную форме галынтаттских бронзовых изделий, хранящихся в Британском музее. О них я уже говорил.
Мы видели, как в поздний гальштаттский период длинные мечи уступили место более коротким разновидностям с заостренным кончиком. Точно такая же перемена произошла за сто лет до того в Ассирии. На всех рельефах, созданных до 700 г. до н. э., изображены длинные мечи с крыловидной оковкой; после этого их место заняли короткие, остроконечные мечи с широким лезвием и без такой оковки на ножнах. Возможно, это можно считать доказательством факта, в который с трудом мог поверить Геродот: что сигинны с дунайских равнин были индийскими колонистами, а также теории, что воины раннего гальштаттского периода были странствующими наемниками из ассирийской армии. Кроме того, можно отметить, что между VIII и V вв. до н. э. ассирийцы и многие их соседи носили шлемы, очень похожие на те, что были найдены в кельтских захоронениях Западной Европы (высокие, конической формы, иногда образующие вверху острие, а иногда с пустотелым флероном в виде гребня). Такие шлемы находили только на землях кельтов и в Ассирии (рис. 19, сравните с рис. 33).

Рис. 19. Ассирийские шлемы с барельефов. Ниневия
Длинный или короткий меч был основным оружием гальштаттских воинов: в их захоронениях редко встречаются копья или дротики. Тем не менее иногда там их все же находят, и среди этих находок встречаются копья очень примечательного типа: это оружие с тяжелым наконечником приблизительно 15 дюймов в длину, который заканчивается пустотелым гнездом для древка. Прямо над ним лезвие резко расширяется, образуя два плоских крыла по обе стороны от очень прочного центрального удлинения, однако они очень тонки и на 3 дюйма выше гнезда их края снова присоединяются к середине. Центральный выступ (квадратного сечения) идет выше, до самого острия. Таким образом, наконечник копья состоит из длинного прута и узкого острия, причем расширение в основании образует пару режущих краев листовидной формы. Такое копье часто использовали и тысячу лет спустя, в эпоху викингов; если бы не одно четкое различие, трудно было бы отличить один вариант от другого. Однако такое отличие есть: у гальштаттских копий к верхней части древка, прямо под расширением наконечника, прикреплен кусок бронзы, похожий на очень толстый воротничок. Для археологов это большая удача — в противном случае возник бы еще один повод для путаницы в датировке, которая и без того довольно часто случается, когда практически один и тот же стиль изготовления оружия повторяется на протяжении веков.
Если копья хотя бы редко, но встречаются в этих погребениях, то доспехи практически совершенно отсутствуют. Только в одной могиле были найдены обломки щита (деревянная основа прямоугольной формы с железными обручами, усиленная заклепками). Кроме того, в незарегистрированной могиле гальштаттского периода в Моравии был обнаружен бронзовый шлем — сравнительно высокий, конической формы, очень похожий на шлемы викингов и норманнов XI в. н. э. На его верхушке находится маленькое аккуратное завершение, по форме похожее на мишень для гольфа [4]. Щиты и шлемы такого типа долгое время были популярны в Европе: с 500 г. до н. э. и практически до 100 г. н. э. первые были очень характерны для кельтской культуры, а вторые использовались приблизительно до 1150 г. н. э. на всей территории Европы.
Тип шлема, не обнаруженный в захоронениях гальштаттской культуры, но использовавшийся в Северной Европе того времени, археологи связывают с северо-итальянской культурой под названием «Вилланова», существовавшей в VIII в. до н. э. Несколько шлемов такого типа были найдены в погребениях; их использовали в качестве крышек для урн с прахом воинов. Само изделие имеет форму высокой круглой шапки, верхняя часть которой сужается и образует острие. Вокруг нижней кромки идет двойной ряд бронзовых заклепок, а сзади и спереди, по центральной линии — группы из трех коротких прутьев; над ними расположен плоский гребень, точно повторяющий линию верхней части шлема (рис. 20). При носке этих предметов (как можно заключить на основе маленькой бронзовой фигурки из Реджио, в Эмилии, где изображен точно такой же предмет) гребень лежал продольно.
В Северной Италии и Юго-Западной Франции было найдено несколько доспехов из чеканной бронзы, по-видимому относившихся к началу железного века, но они происходят от средиземноморских оригиналов и не имеют прямого отношения к гальштаттской культуре.

Ви переглядаєте статтю (реферат): «Железо приходит в Европу: люди Гальштатта» з дисципліни «Археологія зброї. Від бронзового віку до епохи Ренесансу»

Заказать диплом курсовую реферат
Реферати та публікації на інші теми: Аудит доходів і витрат фінансової діяльності
Как надо понимать закон инерции
СУЧАСНИЙ КЕЙНСІАНСЬКО-НЕОКЛАСИЧНИЙ СИНТЕЗ У ТЕОРІЇ ГРОШЕЙ
РОЛЬ КРЕДИТУ В РОЗВИТКУ ЕКОНОМІКИ
Аудит вилученого капіталу


Категорія: Археологія зброї. Від бронзового віку до епохи Ренесансу | Додав: koljan (15.05.2013)
Переглядів: 612 | Рейтинг: 0.0/0
Всього коментарів: 0
Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]

Онлайн замовлення

Заказать диплом курсовую реферат

Інші проекти




Діяльність здійснюється на основі свідоцтва про держреєстрацію ФОП