Дальнейшее развитие обстановки на Балканах резко обострило положение в Югославии. В начале 1941 г. под давлением Берлина правительство Югославии стало склоняться к присоединению к Тройственному пакту. Стремясь воспрепятствовать усилению позиций Германии на Балканах, руководители Советского Союза и Коминтерна призывали компартию Югославии противодействовать союзу страны с рейхом. 22 марта Димитров передал Тито: "Рекомендуем взять решительную позицию против капитуляции перед Германией. Поддерживать движение за всенародное сопротивление политике военного вторжения. Требовать дружбу с Советским Союзом"40. После вступления германских войск в Болгарию глава югославского правительства Цветкович 25 марта 1941 г. подписал в Вене протокол о присоединении Югославии к Тройственному пакту. При известии об этом прогерманском акте в стране поднялась волна возмущения. Опираясь на массовые протесты, англофильские круги совершили государственный переворот. 27 марта к власти пришло правительство генерала Д. Симовича. В этой сложной обстановке компартия Югославии 29 марта предложила организовать всенародный отпор германо-итальянскому вторжению в Югославию и попыткам Англии втянуть Югославию в войну на ее стороне: осуществлять всенародный нажим на новое правительство, требуя расторжения венского пакта и заключения пакта о взаимопомощи с СССР; к новому правительству относиться настороженно41. Советское руководство проявляло чрезвычайную осторожность, считая нецелесообразным организовывать уличные демонстрации, дабы не давать повода для выступления 55 внутренней реакции и вмешательства англичан. Молотов рекомендовал руководству компартии Югославии: "Не шуметь, не кричать, а проводить твердо свою установку". 30 марта Димитров в соответствии с указаниями Молотова подготовил ответную директиву для руководства компартии Югославии: "Советуем настоятельно ограничиться на данном этапе энергичным и умелым разъяснением среди масс принятой вами позиции, но отказаться от организации уличных демонстраций и всячески избегать вооруженных столкновений масс с властями... Не поддавайтесь на провокацию врага. Не ставьте под удар и не бросайте преждевременно в огонь авангард народа. Момент для решительных схваток с классовым врагом еще не наступил. Вести неустанную разъяснительную работу и всесторонне подготавливать себя и массы – вот в чем заключается сейчас основная задача партии"42. Вскоре ИККИ отправил директиву румынской компартии. В качестве ее главной задачи называлось руководство движением масс "против использования Румынии как базы и орудия для империалистических целей ее поработителей, против вовлечения румынского народа в войну на Балканах и за дружественные отношения с великим соседом – СССР". В телеграмме отмечалось, что угроза порабощения исходит от гитлеровской агентуры43. События на Балканах выявили особенности политической линии руководства Советского Союза и Коминтерна: оставаться вне воюющих группировок; ни в коей мере не содействовать укреплению позиций Великобритании; осторожно противодействовать дальнейшему усилению Германии; компартии должны добиваться расширения влияния в своих странах, а Советского Союза – на международной арене. Секретарь ЦК ВКП(б) Жданов в апреле 1941 г. так формулировал позицию советского руководства: "Балканские события не меняют общей установки, занятой нами в отношении империалистической войны и обеих воюющих капиталистических группировок. Германскую экспансию на Балканах мы не одобряем. Но это не означает, что мы отходим от пакта с Германией и поворачиваем в сторону Англии. Те наши люди, которые так думают, недооценивают самостоятельной роли и мощи Советского 56 Союза. Им кажется, что надо ориентироваться либо на одну, либо на другую империалистическую группировку, а это глубоко неверно...". Между тем в Москву поступали все более тревожные сообщения о подготовке Германией нападения на Советский Союз. Приходили они и по линии Коминтерна. Так, 7 мая Тито сообщил Димитрову шифрованной радиограммой: "В связи с подготовкой нападения на СССР немцы берут русских белогвардейцев в Югославии в армию как инструкторов и организуют из них отряды парашютистов и диверсантов"44. В тот же день он информировал о заявлениях шефа гестапо в Загребе фон Ото, "что Германия усиленно готовит нападение на СССР"45. Очевидно, Сталин в этот период ждал каких-то требований со стороны Гитлера, надеялся на торг, проявлял готовность к переговорам, стремился оттянуть начало войны с Германией. Думается, именно в этом контексте он поставил вопрос о возможности ликвидации Коммунистического Интернационала46. 20 апреля за ужином с членами Политбюро Сталин неожиданно заявил, что компартии следовало бы сделать совершенно самостоятельными, а не секциями Коминтерна. Свое предложение он аргументировал необходимостью превратить компартии в национальные партии, действующие под различными названиями: "Важно, чтобы они внедрились в своем народе и концентрировались на своих собственных задачах. У них должна быть коммунистическая программа, они должны опираться на марксистский анализ, но не оглядываясь на Москву, разрешали бы стоящие перед ними конкретные задачи в данной стране самостоятельно. А положение и задачи в разных странах совсем различные". Генеральный секретарь ИККИ Г. Димитров воспринял предложение Сталина о прекращении деятельности Коминтерна как четкое указание. Он обсуждал предстоящие перемены с Д. Мануильским, А. Ждановым, П. Тольятти, М. Торезом. Намечалось создать вместо Коминтерна новый орган информации, идеологической и политической помощи компартиям. Вместе с тем Димитров осознавал "множество неясных и трудных вопросов, связанных с этим переустройством". Однако по неустановленным причинам в середине мая обсуждение этого предложения Сталина прекратилось. 57 Между тем слухи о возможном нападении Германии на СССР росли. Среди различных предупреждений была и информация из Китая об упорных заявлениях Чан Кайши о грядущем нападении, при этом глава гоминьдановского правительства называл и дату – 21 июня 1941 г. В тот субботний день встревоженный Димитров утром позвонил Молотову и попросил его поговорить со Сталиным о сложившемся положении и о необходимых указаниях Коминтерну. Молотов ответил: "Положение неясно. Ведется большая игра Не все зависит от нас Я переговорю с Иосифом Виссарионовичем Если будет что-то особое, позвоню!" Однако так и не позвонил.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «"Ведется большая игра..."» з дисципліни «Інша війна: 1939 – 1945»
