Стрессово-конструктивные личностные особенности, сформировавшиеся в боях
«Старички» психологически ориентированы на жизнь. Они более опрятны, чем другие, следили за оружием, охотно овладевали новыми (для них) его видами. В бою устремлены на победу и выживание. К пленным и местным жителям-чеченцам — лояльны. Их страх, как правило, адекватен опасности. Смерть — страшна, но она не ввергает в уныние. Убивать стало привычным. Недавнее, довоенное прошлое для «старичков» оставалось близким, хотя они себя чувствовали очень изменившимися. — До фронта я был несмышленыш (салажонок, мальчишка), — говорят они про то, что было всего лишь полгода назад. Думая о прошлом, сожалели о юношеском порочном своем легкомыслии. Думая о будущем, «старички» видели себя семейными, с детьми, ублажающими будущую жену и родителей. У меня создавалось впечатление, что их устремленность (это у восемнадцати-двадцатилетних!) к Жизни, возникшая при виде смерти и смертельной угрозы, продуцировала в их представлениях благополучное, даже красивое продолжение их собственной жизни — в жизни рожденных ими детей, во всеобщем и мирном благополучии. Место дислокации их войсковой части для «старичков» стало привычным, не вызывало у них особых эмоций. Как и все иные психологические типы солдат, «старички» тяжело переживали свою изолированность от мира. Везде, где тогда побывал в Чечне автор этой книги, солдаты были лишены радио, газет и писем, не знали, что происходит дома, в мире, известно ли там хоть что-то об этой войне, об их Войне. Часто они не знали, где и какие у них свои военные «соседи». А про чеченцев-врагов солдаты узнавали лишь по опыту боевых столкновений с чеченскими боевиками да по занесенным невесть откуда небылицам и слухам о них. По сообщениям офицеров, «старички» — более дисциплинированны (но своей, личной дисциплиной, с которой офицер должен считаться), более надежны в боях, командовали и подчас помыкали солдатами других психологических типов (это фронтовая «дедовщина»!). Решая задачу повышения боеспособности, надо учитывать два вида психологической организации конструктивного поведения: первый — в относительно спокойной обстановке. Тогда несколько различных одновременно существующих у человека побуждений «находят разумный компромисс» между собой с оптимальным, конструктивным решением; — второй — в остро критической ситуации. Здесь остается одно побуждение, подавившее все соперничающие с ним мотивы. «Побудительный» мотив может быть конструктивным. Но может, напротив, «организовать» деструктивное поведение.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Стрессово-конструктивные личностные особенности, сформировавшиеся в боях» з дисципліни «Психологія стресу. Психологічна антропологія стресу»
