ДВИЖЕНИЕ КАК ОБЪЕКТ ПСИХОГЕНЕТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
В работах, анализирующих результаты психогенетических иссле- дований когнитивных функций и личностных характеристик, иногда отмечается целесообразность изучения более «простых» признаков, к которым чаще всего относят сенсорные пороги и скорость двигатель- ных реакций. Бесспорно, простые признаки — более удобный и перс- пективный объект генетического исследования. Когда же речь идет о двигательных (которые теперь часто называют «моторными» — от англ. «motor») функциях, то их перспективность повышается еще и благо- даря тому, что они позволяют достаточно точно задавать, менять, контролировать условия их реализации. Контур их регуляции (и само- регуляции) достаточно хорошо изучен [14, 19, 168, 75 и др.], поэто- му экспериментатор может избирательно влиять на те или иные зве- нья функциональной системы, выясняя роль каждого из них в реали- зации движения. Такой возможности не предоставляет, пожалуй, никакая другая психологическая функция. Вместе с тем скорость двигательной реакции имеет высокую ре- тестовую надежность: корреляции времени реакций (ВР) в повтор- ных экспериментах, в том числе при проведении их разными экспе- риментаторами (коэффициент константности), или двух частей рада измерений, полученных в одном опыте (коэффициент однороднос- ти), колеблются, за редким исключением, вокруг величин 0,8-0,9 [123]. Все это, вместе с относительной простотой регистрации реак- ции, сделало движение, двигательную реакцию одним из наиболее широко используемых объектов экспериментальных исследований в психологии. Помимо самой двигательной сферы (включающей и такие специ- фически человеческие формы, как речевые движения и письмо), с
250 помощью двигательных реакций тестируются и изучаются особеннос- ти темперамента, сенсорные функции, психофизиологические и ин- теллектуальные характеристики и т.д. Только благодаря движению че- ловек получает некоторые виды сенсорной информации (например, зрительная перцепция существует благодаря движениям глаз, гапти- ческая — благодаря движениям кисти и пальцев). Именно изучение движений как средства активного взаимодействия со средой привело Н.А. Бернштейна еще в 40-х годах к созданию физиологии активнос- ти — новой и очень продуктивной области, тесно смыкающейся с психологией [14], Некоторые авторы даже включают движение как обязательный компонент в определение термина «поведение», Индивидуальные характеристики двигательных реакций коррели- руют с психометрическими оценками интеллекта, Судя по некоторым данным, эта связь выше, если измеряется время реакции выбора, а не простой двигательной, и с увеличением числа альтернатив корреля- ция увеличивается (наиболее отчетливо — у лиц с низким IQ). Кроме того, с IQ выше коррелирует интраиндивидуальная вариативность ВР, а не средняя его величина для данного индивида; чем выше IQ, тем ниже вариативность ВР. Наконец, есть сведения о том, что латентный период двигательной реакции и скорость самого движения по-разно- му коррелируют с IQ (вторая выше, чем первый), но вместе они дают корреляцию с IQ примерно такую же, как, например, тест Равена с тестом Векслера [250, 251]. Вместе с тем «простоту» двигательных актов не надо преувеличи- вать. Даже простейший из них предполагает постановку цели движе- ния («модели потребного будущего» — по Н.А. Бернштейну, «акцеп- тора результатов действия» — по П.К.Анохину), формирование и ре- ализацию адекватной задаче моторной программы («подвижного функционального органа» — по А.А. Ухтомскому), обратную связь — оценку и коррекцию результата движения. В лабораторном экспери- менте к этому добавляются восприятие и запоминание инструкции, принятие решения об осуществлении или, наоборот, торможении реакции и т.д. Наконец, необходимо различать движение-реакцию и движение-акцию, «живое движение», т.е. не ответ на внешнее раздра- жение, а решение некоторой задачи. Функциональная структура дви- гательного действия в этих случаях может сильно различаться [41]. Иначе говоря, движение — это тоже признак-«событие», хотя и легче верифицируемый, чем, например, интеллект. Однако двигательные реакции имеют несколько особенностей, важных для психогенетического исследования. К ним относится прежде всего их отчетливо фиксируемая тренируемость и, как следствие это- го, возможность реализации одного и того же движения на разных уровнях регуляции: осознанной (произвольной) и автоматизирован- ной. Согласно концепции Н.А. Бернштейна, нейрофизиологическое обеспечение движения в этих случаях оказывается разным; поэтому
251 исследователь получает уникальную возможность оценить генотип- средовые соотношения в изменчивости признака (движения), остаю- щегося фенотипически одним и тем же, но меняющего свои внутрен- ние — психологические и физиологические — механизмы. По гипотезе А.Р. Лурия, базировавшейся на концепции психического раз- вития Л.С. Выготского, подобный феномен должен существовать и в онтоге- незе: с переходом от элементарных, «натуральных» форм функций к высшим, социально опосредствованным, роль генотипа должна снижаться. Некоторые, правда, очень немногие, подтверждения тому есть; однако структурная и функциональная сложность высших психических функций чрезвычайно зат- рудняет разработку этой гипотезы. Возможность исследовать ее в ситуации лабораторного эксперимента с использованием двигательных реакций, по- зволяющих более строго контролировать необходимые переменные, пред- ставляется более перспективной. Помимо сказанного, движение как объект психогенетического исследования имеет, очевидно, еще одно преимущество. Как уже от- мечалось, одно из основных ограничений метода близнецов заключа- ется в возможности неодинаковых средовых воздействий в парах МЗ и ДЗ близнецов: среда, актуальная для формирования когнитивных и личностных особенностей, у первых может быть более сходной, и тогда получаемые оценки наследуемости окажутся завышенными (см. гл. VII). Когда же речь идет о моторике, мет серьезных оснований по- лагать, что члены пар МЗ и ДЗ близнецов имеют разные средовые возможности для ее развития [337]; иначе говоря, справедливость по- стулата о равенстве сред в этом случае более очевидна и, следователь- но, получаемые оценки наследуемости более надежны. Таким образом, движения человека — важный для познания ин- дивидуальности и продуктивный для психогенетического исследова- ния признак. Однако, хотя еще Ф. Гальтон в работе «Наследственность таланта» [35] отметил передачу в семьях успехов в гребном спорте и борьбе, т.е. наследуемость двигательных качеств человека обсуждалась в хроноло- гически первом же психогенетическом исследовании, движения не стали в психогенетике объектом систематического изучения. Посвя- щенных им работ немного, они разрозненны и не образуют логичной цепи решаемых проблем, поэтому метаанализ, весьма информатив- ный, как мы видели, для исследований интеллекта, здесь невозмо- жен. Для того чтобы хоть как-то упорядочить имеющийся в данной области материал, воспользуемся классификацией этих исследований, предложенной С.Б. Малыхом [132; гл. VI]. Он выделил четыре группы работ, различающихся изучаемыми фенотипами: а) сложные поведен- ческие навыки; б) стандартизованные двигательные пробы; в) физио- логические системы обеспечения мышечной деятельности; г) нейро- физиологический уровень обеспечения движений. Конечно, границы между этими группами условны; например, анатомия мышц и суста-
252 ВОВ существенно определяет параметры движений, относящихся к пер- вым трем группам; процессы саморегуляции особенно важны для ха- рактеристик движений второй и четвертой групп и т.д. Вот почему излагаемый далее материал может быть сгруппирован и иначе*, но эта схема хота бы в первом приближении систематизирует разрозненные данные, имеющиеся в психогенетических исследованиях моторики. Показатели, относящиеся к нейрофизиологическому уровню, бу- дут рассмотрены в главах, посвященных психофизиологическим при- знакам. Сейчас остановимся на трех первых группах показателей.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «ДВИЖЕНИЕ КАК ОБЪЕКТ ПСИХОГЕНЕТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ» з дисципліни «Психогенетика»
