Новые типы конфликта, к которым пришло человече- ство к концу двадцатого века, привели к необходимости выработки новых коммуникативных технологий, связан- ных с ними. Смена ядерного конфликта как парадигмы прошлого подхода на конфликты малой интенсивности как парадигму современного подхода привела к ряду се- рьезных последствий. Так, П. Янг и П. Йессер считают, что сегодня гражданин уже не столь патриотично настро- ен по отношению к современному военному конфликту, который, к тому же, разворачивается в отдаленной мест- ности 1 . То есть теперь, чтобы вернуть его к тому уровню патриотизма, который был характерен для прошлого, тре- буется применение дополнительных коммуникативных усилий со стороны правительственных институций. Во- енные, с другой стороны, учли эти изменения тем, что постарались минимизировать роль масс-медиа в период военного конфликта, таким образом изолируя общест- венное мнение от него путем контроля над журналиста- ми и журналистской информацией. При этом в период войны в Персидском заливе даже оказалось, что граждане отнюдь не столь демократичны, как мы себе их представляем. Данные опросов в США показали, что 78% поддерживают ограничения на масс- медиа, примененные Пентагоном, а 59% выступают за еще больший контроль (данные опроса приведены в 2 ). Возможно, это связано с большим доверием к армии, чем к другим институтам общества, что характерно и для оп- росов в странах СНГ. Для американского общества того периода эти данные были таковы: армии доверяли 85% опрошенных, в то время как газетам только 29%, телеви- дению – 33%. В своем исследовании телевидения Джон Фиске и Джон Хартли подчеркивали, что в символическом мире, создаваемом телевидением, военным приписываются три характеристики: а) наши парни, б) профессионалы, в) об- 291 ладание высокими технологиями 3 . Война в Персидском заливе продемонстрировала акцент, в первую очередь, на высоких технологиях. Был создан сознательный отрыв от собственно человека из-за боязни того, что первые же данные о погибших и раненых изменят картину поддерж- ки военных. Серьезная опасность в этом была, посколь- ку социология как раз показала расхождение между Бри- танией и США по этому вопросу из-за отсутствия у британского гражданина опыта вьетнамской войны. Сад- дам Хуссейн в июле 1990 г. также говорил, что американ- ское общественное мнение не вынесет сообщений о больших потерях. Если символическая модель конфликта строилась на акценте на высоких технологиях, то в реальности оказа- лось, что бомбардировка шла с использованием обычно- го вооружения. И, конечно, в действительности оказа- лось, что из 88,500 тонн сброшенных на Ирак и Кувейт бомб, 70% не попали в цели. Оружие высокой точности составляло в этом объеме лишь 6,520 тонн. Но, как отме- чает британский исследователь Ф. Тэйлор: "Военная про- паганда оставляла впечатление, что эти соотношения цифр были противоположными. И хотя это не было вой- ной, в которой бомбардировки использовались, чтобы подрывать дух гражданского населения, это все же было войной, где бомбардировки играли важную роль в подры- ве боевого духа иракских солдат" 4 . При этом даже 20% "умных" ракет не попали в цель. Точно так же неизвестны реальные цифры потерь в войне в Персидском заливе, поскольку именно эти циф- ры достаточно болезненны для общественного мнения. Неясным остается и количество иракских военных вооб- ще. Часть журналистов скептически относились к циф- рам американского символического мира, считая, что их вообще могло оказаться только десять тысяч человек 5 . То есть мир символический строился по своим канонам, от- личным от мира реального. Понятно в этом случае, что враг должен быть не просто демонизирован, но и значи- тельно преувеличен. Победа над большим врагом весомее победы над врагом малым. 292 Война в Персидском заливе показала эксплуатацию еще одной символической составляющей – активное ис- пользование прошлого символического опыта. Не только Саддам Хуссейн превращался в арабо-говорящего Гитле- ра, что тянуло за собой весь блок символизаций второй мировой войны, уже давно и прочно вошедшей в коллек- тивную память человечества. Новым мотивом также стала отсылка на "крестовые походы", что приводило к ощуще- нию солдат как "крестоносцев", защищающих христиан- ство. Другая же сторона была демонизирована, чтобы продемонстрировать ужасность врага. Кстати, по проис- шествии войны часто трудно понять, как могли подобные "демонизации" оцениваться как достоверные. К такому выводу, например, приходят американские исследователи, рассматривая анти-японскую пропаганду в США 6 . Есть также важные данные из более раннего опыта, ко- торые показывают, что использование страха, угрозы имеет разный эффект для военного и гражданского насе- ления 7 . Для военной аудитории последствия подобных сообщений минимальны, поскольку военных специально тренируют именно в этой плоскости. Для гражданского же населения это имеет иные последствия, поскольку оно не объединено в группу и не имеет такого опыта поддер- жания дисциплины, как военные. Особо эффективно применение подобной техники там, где уже известно присутствие вражеской инфраструктуры. Ошибкой воздействующих технологий Филипп Катц считает рассмотрение индивида в изоляции: "В большин- стве случаев есть тенденция в американских программах психологических операций направлять коммуникацию на индивида как на изолированный элемент общества, а не на индивида как интегральную часть активного социаль- ного окружения. Из-за подобной направленности многие методы сбора разведывательной информации строятся так, как если бы каждый член целевой аудитории изоли- рован и находится в стерильном окружении" (Р. 25). То есть к исследованию необходимо подключать групповые нормы, мнения и т.д. 293 Это также отражается на учете в моделях воздействия того факта, что индивид, принимающий решение, может советоваться со своим окружением. Так, многие перебеж- чики во время войны во Вьетнаме решались на это после бесед со своими друзьями или родственниками. То есть применяемая модель коммуникации должна учитывать подобную усиливающую роль окружения. А значит, возра- стает роль групповых стереотипов, которыми руководст- вуется массовое сознание. Еще одной моделью воздействия может стать то, что можно обозначить как перенос достоверности. Эта модель активно используется также и в методах нейролингвисги- ческого программирования, когда человек, отвечая "да" на первые два известных ему вопроса, переносит свое со- гласие и на следующий неизвестный ему вопрос, по ана- логии. В случае войны во Вьетнаме американская листов- ка содержала свидетельство солдата, попавшего в плен. Сначала он рассказывал, что был ранен в конкретном сражении и пролежал на поле боя три дня. Затем то, что его спасла противоположная сторона и отправила в гос- питаль. Далее он подчеркивал, что уже как к военноплен- ному к нему также относятся сносно. Здесь известный факт сражения служит в качестве такого "оселка" досто- верности, поскольку он известен и другой стороне. Ос- тальным двум фактам предлагается поверить по анало- гии. То есть нужное сообщение вводится в четкой привязке к уже известному и проверяемому противником факту. Привлекают внимание и доверие также свидетель- ства высших офицеров. В этом контексте Филипп Катц предлагает четыре эле- мента, которые следуют учитывать при создании сообще- ний для психологических операций (Р. 32):
Привлекает ли сообщение внимание? Принимается ли оно, есть ли доверие к источнику? Понимается ли сообщение так, как этого хочет источник ? С каким эффектом?
При этом эффект измеряется исходя из целей. Если целью была просто выдача информации, то результатом 294 будет принятие информации. Следует помнить, что до- статочно часто сообщение воспринимается как "очеред- ная пропагандистская уловка противника". Подобного рода предубеждение также должно приниматься во вни- мание. Заранее разработанные схемы коммуникации позволя- ют активно использовать психологические операции в современных военных действиях. Так, перед высадкой на Гаити была проведена предварительная программа психо- логической операции. Она состояла из сброса листовок и транзисторных приемников, фиксированных на волне станции под названием "Радио Демократии". Ежеднев- ные выступления защищаемого США президента Арис- тида передавались с самолетов, летавших над данной тер- риторией. Для усиления воздействия сообщалось, что американские войска в 20.000 человек будут в любом слу- чае высажены для установления порядка 8 . Во время вой- ны в Персидском заливе работали созданные ЦРУ радио- станции "Голос свободного Ирака" и "Радио свободный Ирак". Как пишут П. Янг и П. Йессер: "Они играли глав- ную роль в демонизации Саддама Хуссейна и его прави- тельства, как и в области призывов к восстанию и бунту религиозных и этнических меньшинств. Они также пере- давали призывы к сдаче для отдельных подразделений" (Р. 172-173). То есть создавалось серьезное разнообразие коммуникативных каналов, куда включалось не только внешнее воздействие, но модель воздействия изнутри – как бы от своей собственной аудитории. При этом нару- шается одно из главных противопоставлений: из "мы – они" образуется "мы – мы". А подобный тип отношений обладает большей воздействующей силой. Коммуникатор из той же среды имеет больше возможностей для убежде- ния. При этом внутреннее воздействие "черной пропа- ганды" было достаточно хорошо просчитано. Так, эти ра- диостанции обвиняли Саддама за то, что он привел в арабский мир войска "Сатаны", что его следует наказать за это. То есть данное сообщение выстроено с точки зре- ния модели мира слушателя, а не пропагандиста. Оно также говорит с позиции "мы", а не "они". 295 Подобные радиостанции также разрушали впечатление о единстве в иракском руководстве, создавая впечатление о существовании заговоров, направленных на снятие Хуссей- на. А еще Л. Троцкий хорошо понимал опасность подобно- го представления. Он писал: "Делать всю партию участни- цей формирования решений – значит, идти навстречу временным идейным группировкам с опасностью их пре- вращения в длительные группировки и даже во фракции" 9 . При этом "Голос Америки" перестал быть главным ис- точником информации, поскольку население арабских стран воспринимало его как дружеского по отношению к Саддаму, а руководство радиостанции не могло контроли- ровать в должной степени вещание палестинских и других журналистов на незнакомом языке. Поэтому официальная роль сместилась к международной службе Би-Би-Си. Вторая мировая война также построила свой набор символизации. Вспомним, как в СССР сразу возникла необходимость опереться на символизации прошлого. Возникли в современном сознании образы А. Невского, М. Кутузова, А. Суворова. Это были популярные образы, во многом далекие от действительности, но благодаря им активно эксплуатировались необходимые в сегодняшнем дне характеристики. В новой роли появилась церковь как еще один вариант воздействия на массовое сознание. Черчилль, как и Сталин, придавал большое значение кино. Это наиболее выгодный вариант создания символи- ческого мира, поскольку тут не требуется точное соответ- ствие действительности, которая может кроиться по по- требностям данного момента. В 1939 г. в Великобритании ходили в кино каждую неделю 19 миллионов человек, в 1945 – 30 миллионов, что составило половину населения. Хотя преобладали американские фильмы, для британского кино это было Золотым веком. Американцы производили 400 художественных фильмов в год, британцы – до 80. По американским данным 10 , в США каждую неделю в кинотеатр ходило 50 миллионов человек и треть голли- вудских фильмов в 1943 г. было уже посвящено войне. В газеты не попадали, как и в случае войны в Персидском заливе, фотографии убитых или раненых американских 296 солдат. Цензура шла по той же модели: "Фотографии мертвых врагов печатались более охотно, но не граждан- ских лиц, убитых в результате американских действий. Фото народов противника контролировались, чтобы уменьшить появление общих человеческих характерис- тик, особенно это касается японцев" (Р. 112). Как видим, все войны эксплуатируют те же болезненные точки, во- прос только в степени организации контроля за нежела- тельной информацией. Кстати, как отмечает Ф. Тэйлор, пропаганду характеризует не только то, о чем она гово- рит, но и то, о чем она умалчивает. В Великобритании было создано Министерство инфор- мации, которое активно строило символический мир с по- мощью плакатов. Они акцентировали режим экономии, призывали женщин на работу, предотвращали ненужные разговоры, которые могли стать доступными для вражес- ких ушей. Как в свое время наши плакаты эксплуатирова- ли тему единства страны: "ТЫ записался добровольцем?", так британский плакат взывал: "ТВОЯ храбрость, ТВОЯ бодрость, ТВОЯ решительность принесут НАМ победу". Тут очень четкая семиотическая схема перехода от ТЫ к МЫ. Вспомним песенное изречение советского времени на близкую тему: "Я, ты, он, она – вместе целая страна". Один из авторов плакатов Сирил Берд считал, что со- здатели плакатов должны преодолеть три фильтра: нежела- ние читать любое сообщение; прочитав, нежелание прини- мать, что сообщение имеет отношение к ним; и нежелание запоминать сообщение, чтобы сделать с ним что-то 11 . Министерство информации могло контролировать производство фильмов еще и потому, что целлулоид был признан стратегическим материалом, в результате чего ни один фильм не мог появиться на свет без правительствен- ного разрешения. Однако Министерство информации понимало, что фильм становится хорошей пропагандой при наличии в нем развлекательного элемента. По этой причине мы и сегодня совершенно спокойно восприни- маем советские фильмы военной поры. Элемент художе- ственности в них достаточно высок, хотя не менее четкой является и пропагандистская их направленность. 297 Внимание к британским фильмам возросло с появле- нием на экране простых рабочих людей. Как пишет Ф. Тэйлор: "До войны рабочие мужчина и женщина были скорее карикатурными фигурами для смеха. Однако На- родная Война требовала, чтобы к ним относились серьез- но" (Р. 218). В результате на экраны вышел ряд филь- мов, постановка которых была закрыта в довоенные годы из-за акцента на социальных проблемах. Британская радиопропаганда провела также кампанию "V for Victory". Она началась в январе 1941 г. в вещании Би-Би-Си на Бельгию. Знак победы V стал появляться на стенах домов в Бельгии, Голландии, Франции. Со своей стороны Германия решила забрать этот знак себе, ис- пользуя для идентификации своих радиостанций началь- ные ноты Пятой симфонии Бетховена. Там начальный четырехзвучный мотив, о котором Бетховен сказал "Так судьба стучится в дверь", соответствует по азбуке Морзе букве V. В результате этой заочной дуэли британское пра- вительство сочло, что слишком рано пробуждать подоб- ные чувства, и в мае 1942 г. прекратило свою кампанию. Британия использовала для строительства символичес- кого мира как "белую" с помощью Би-Би-Си, так и "чер- ную" пропаганду, когда следовало сохранить уровень до- верия к Би-Би-Си. В этой сфере шло, например, активное распространение слухов. При этом удалось за- хватить машину Hellschreiber, которая позволяла получать новости, рассылаемые нацистским газетам и радиостан- циям. Пропагандисты сравнивают по удаче получение этой машины с захватом известной шифровальной маши- ны Энигмы для союзнических криптографов. Подобные "черные" радиостанции могли транслировать компроме- тирующую информацию, полученную после допросов ко- манд немецких подлодок. "Черная" пропаганда может строить очень гиперболи- зированный символический мир. Гитлер придавал особое значение подобной радикализации, видя в ней даже ор- ганизующую силу. В "Майн кампф" он пишет: "В роли руководителя пропагандистского отдела партии я забо- тился не только о том, чтобы создать движению достаточ- 298 но большой контингент сторонников, я ставил себе еще одну задачу. Придавая пропаганде самый радикальный характер, я стремился добиться того, чтобы организация со временем получила только самый доброкачественный человеческий материал. Чем более радикальной и вызы- вающей была моя пропаганда, тем более отталкивала она всех слабых и колеблющихся и тем более мешала она та- ким людям проникать в ряды нашей организации и ее ос- новного ядра" 12 . Это в определенной степени новый взгляд на радикальную пропаганду в связке с формирова- нием организации. Немецкая пропаганда на свое населе- ние была достаточно сильной, что позволило признать определенный выигрыш в области пропаганды 13 . Роль символических составляющих проявляется и в поствоенный период, поскольку над массовым сознанием был проведен целый ряд интенсивных коммуникативных кампаний. Так, генерал Шварцкопф, командовавший американскими войсками в Персидском заливе, подписал контракт на написание книги в размере пяти миллионов долларов. Специалисты по паблик рилейшнз назвали его "самой большой знаменитостью мира". При этом генерал Маршалл, герой второй мировой войны, отказался писать мемуары по принципиальным соображениям 14 . Таким образом, в случае кризисных ситуаций символи- ческий мир сразу же охватывает как будущее, так и прошлое, вынося из прошлого и внося в будущее соот- ветствующие символические фигуры. Американские ис- следователи подчеркивали, например, что среди образов второй мировой войны был также задействован призрак Н. Чемберлена, что требовалось для доказательства не- возможности договориться с С. Хуссейном. Имиджевая составляющая войны пополнилась не только новыми об- разами типа "хирургических бомбардировок", но актив- ным использованием старых наборов символов. Симво- лический дом должен строиться не менее добротно, чем дом настоящий, поскольку на прочность его все равно проверяет реальность. Вариант управления общественным сознанием, приня- тый на Западе, использует практически те же методы, что и в бывшем Советском Союзе, но на другом уровне. Если 299 для СССР был характерен контроль, начиная с самого вы- сокого уровня, то США, к примеру, имеют типы контро- ля, которые можно назвать ситуативным и проблемным. Ситуативный контроль связан с профессией спиндоктора, достаточно часто он реализуется с помощью замены об- суждаемых тем другими, то есть имеет место не запрет те- мы, а замена ее на новую. СССР пользовался как раз за- претом. Под проблемным контролем мы будем понимать вводимый контроль той или иной проблемы, например, военного конфликта, как это было в случае войны в Пер- сидском заливе. В этом случае имел место контролируе- мый доступ на место события и контроль за освещением этого события. Однако при этом все равно строится тот же символический мир, куда, например, были не допуще- ны фотографии подбитых американских танков или ране- ных солдат, т.е. ряд объектов, присущих реальности, не попадает в этот символический мир. Интересным примером столкновения контроля и де- мократии оказался Вьетнам. К августу 1968 г. только 35% американцев не рассматривали Вьетнам как ошибку. Из- начально же Вьетнам также начался с помощью символи- ческой манипуляции – Тонкинского инцидента 1964 г., который, как считается, был спровоцирован, чтобы леги- тимизировать крупномасштабное участие США в кон- фликте. Атака на американские военные суда позволила конгрессу вынести соответствующую резолюцию. Не следует думать, что телевидение просто разрушало и подтачивало поддержку военных. Как раз опросы 1972 г. свидетельствовали, что 69% из смотрящих телеви- дение поддерживали армию, в то время как в случае предпочитающих иные источники информации, эта ве- личина составляла только 59%. Число журналистов, ак- кредитованных во Вьетнаме, превышало одну тысячу че- ловек. При этом американцев беспокоило, что партизаны Вьетконга часто подавались на манер Робин Гуда, кото- рые отбирают у богатых, чтобы отдать бедным. Война стала постоянной приметой мирной жизни, что не могло не отразиться на изменении отношения к ней. 300 П. Янг и П. Йессер считают, что отсутствие цензуры за- ставило правительство заняться методами убеждения, но когда это не удалось, ему пришлось переключиться про- сто на обман. "Это доказал Тонкинский инцидент, когда факты были искажены, чтобы предоставить предлог для эскалации, это показал продолжающийся обман по пово- ду прогресса и успехов" 15 . Отсюда видно, что воздействие на массовое сознание все равно осуществляется, даже при декларируемой демократии. Единственным отличием от советской схемы является более прямая и быстрая реак- ция населения на подобный обман, который в результате приводит к неприятию действия властей в этой сфере.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Построение символического мира с военными целями» з дисципліни «Психологічні війни»
