ДИПЛОМНІ КУРСОВІ РЕФЕРАТИ


ИЦ OSVITA-PLAZA

Реферати статті публікації

Пошук по сайту

 

Пошук по сайту

Головна » Реферати та статті » Риторика » Теорія і практика мовної комунікації

ТЕКСТ КАК ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ЗНАКОВ
Текст является третьим уровнем коммуникативной четверки: Цель — Замысел — Текст — Реакция.
Этот уровень имеет особое значение, так как он первый из уровней, данных человеку в непосредственном наблюдении. По тексту мы реконструируем замысел и цель говорящего (пишущего).
Текст (лат. textus — ткань, сплетение, соединение) — объединенная смысловой зависимостью последовательность знаковых единиц, основными свойствами которой являются связность и цельность.
В науке под текстом понимается осмысленная последовательность любых знаков, любая форма коммуникации, в том числе обряд, танец, ритуал. Однако основными для человека оказываются последовательности вербальных (словесных) знаков. Естественный язык приобретает, таким образом, особую значимость среди всех знаковых систем.
Правильность построения словесного текста, который может быть устным и письменным, связана с соответствием требованию "текстуальности", которое проявляется во внешней связности, внутренней осмысленности, возможности своевременного восприятия, осуществления необходимых условий коммуникации и т.д.
Для обоих видов текста — письменного и устного — существенным является вопрос о его идентичности, о так называемой канонической форме, исследуемой особой отраслью филологии — текстологией. Лингвистика описывает специфические средства, обеспечивающие смысловые установки в речи: лексические, грамматические, синтаксические средства, например, порядок слов в предложении, интонационные средства (для устной речи), особые графические средства — подчеркивания, шрифтовые выделения, пунктуацию (для письменной речи).
Правильность восприятия текста обеспечивается не только языковыми единицами и их соединениями, но и необходимым общим фондом знаний и коммуникативным фоном.
Дискуссионным является вопрос о минимальной протяженности текста (например, может ли считаться текстом одна коммуникативная реплика).
Возможность детального анализа текста (художественного, разговорного и т.д.) обеспечивается значительными научными достижениями в области анализа языковой системы как кода для текста. Описание структуры языка происходит методом моделирования языковой способности человека, локализованной в мозгу. Текст изучается как "язык в действии".
Изучение текста в разных странах осуществляется под разными названиями (лингвистика текста, герменевтика и т.д.), онтологический статус которых позволяет говорить о необходимости создания единой теории текста.
Текстом (в лингвистическом смысле) называется последовательность речевых звуков (букв), которым носителями языка приписан некоторый смысл. Важно понять, что текст — это такая последовательность звуков (букв), которая осмысленна как для говорящего, так и для слушающего в условиях коммуникации, т.е. это неслучайная последовательность. Существует много определений текста (это, безусловно, полисемичный термин). Данное определение максимально удобно для понимания коммуникативных функций речи. Таким образом, текст может называться текстом, только если он понятен. Поэтому классический пример "глокая куздра" текстом не является, хотя если вдуматься, то можно предположить, что это нечто, произнесенное на русском языке, и, может быть, даже сочетание прилагательного с существительным, а если это существительное, то, скорее всего, женского рода, потому что оно согласуется, в частности, по роду с прилагательным. Тем не менее непонятно, что это такое, и это не текст по определению. Конечно, такое звукосочетание имеет право на существование, но это — не текст (по крайней мере не текст в метаязыке, т.е. в языке описания). А непонятная фраза "Зеленые бесцветные идеи яростно спят" (см. выше) — это текст. Хотя трудно уловить совокупный смысл этой фразы, тем не менее, могут быть предложены его осмысленные интерпретации, так как он состоит из элементов, смысл которых по отдельности понятен носителям русского языка.
Данное определение текста означает, вообще говоря, что фраза на естественном языке (L), произнесенная в беседе с иностранцем, языка L не знающим, текстом не является, а в беседе с носителями языка L — текстом является. Один и тот же набор звуков (букв) может быть или не быть текстом в разных ситуациях. Таким образом, само определение текста оказывается определением функциональным, а не статическим, оно зависит от речевых коммуникантов и самой коммуникации. Текст — это коммуникативная структура, которая специально предназначена для понимания. Язык существует для осмысления действительности, а речь — для передачи информации о результатах этого осмысления от одного человека к другому. Текст же есть реализация речевой функции.
Уровень достоверности передаваемой информации не является слишком значительным, поскольку: 1) передается только образ мира, запечатленный в сознании одного человека (говорящего), а не сам мир; 2) физические и психологические потери при передаче информации всегда превышают 15-процентный барьер, однако передаваемая информация все же в достаточной мере понятна слушателю и читателю (см. выше).
Интересно, что всеми естественными языками выработан механизм физической помощи людям в понимании (дешифровке) текста. Имеется и виду избыточность как общеязыковая универсалия. Всякая типология предполагает изоморфизм классифицируемых объектов, и в этом смысле классификация языковых универсалий приобретает особое значение.
Универсалии (лат. universalis — общий, всеобщий) как языковые свойства, присущие всем или многим языкам, являются предметом особого внимания исследователей, так как их изучение помогает проникнуть вглубь явлений, выходящих за рамки естественных языков, по принадлежащих человеку по природе (см. главу "Провокационная речь"). Известно, что, если в классификации какой-то признак имеет одно и то же значение для всех классифицируемых элементов, это означает, что он не принадлежит данной классификации и должен быть выведен из нее. Абсолютные универсалии должны быть выведены из лингвистических описаний, поскольку они не являются фактом естественных языков, а принадлежат или мышлению человека ab оvo, или его физиологии.
Теория языковых универсалий рассматривает и определяет:
1. Общие свойства всех человеческих языков в отличие от языков животных. Например, в человеческом языке канал для любой языковой коммуникации является вокально-слуховым; на языке человека возможно легко синтезировать и легко воспринимать новые создаваемые сообщения; в языке человека непрерывно возникает новая идиоматика и т.д.
2. Совокупность содержательных категорий, теми или иными средствами выражающихся в каждом языке. Например, в каждом языке выражены отношения между субъектом и предикатом, категории оценки, определенности/неопределенности, множественности, все языки знают членение на тему и рему (см. выше).
3. Общие свойства самих языковых структур, относящихся ко всем языковым уровням. Например, во всяком языке не может существовать менее десяти и более восьмидесяти фонем; отношение количества гласных к количеству согласных в звуковой цепи не может быть больше двух; если в языке слово всегда односложно, то оно одноморфемно и в языке существует музыкальное ударение; если субъект и объект в языке стоят перед глаголом, то в языке есть падеж; если субъект в языке стоит после глагола, а объект стоит после субъекта, то прилагательное помещается после имени, и т.д.
Известны и универсалии, относящиеся ко всем языковым уровням. Например, для всякого противопоставления выделенный (маркированный) член имеет более редкую встречаемость, чем немаркированный.
Утверждения о наличии универсалий восходят к античным грамматикам. В средние века возникает термин grammatica universalis, с появлением грамматики Пор-Рояля это понятие обретает лингвистическую основу. В наше время изучению языковых универсалий помогает расширение границ структурной типологии, знакомство с языками (часто бесписьменными) Африки, Океании, Латинской Америки. В последние годы наблюдается обращение исследователей к универсалиям текста и порядку компонентов в синтаксических структурах. Эти универсалии находят объяснение в "картине мира", понимаемой через язык.
В изучении универсалий очень важна установка на их интерпретацию. Например, выдвижение к началу высказывания важных по смыслу элементов интерпретируется через большую звучность (и большую воспринимаемость) начальной позиции высказывания; подъем интонации в конце общего вопроса объясняется сжатостью голосовых связок говорящего, внутренне не закончившего коммуникацию; понижение тона в конце повествовательного высказывания — релаксацией связок. Выход за пределы внутрисистемной интерпретации влечет за собой новые возможности объяснения действия универсалий: социальные причины, кодификация, появление письменности и пр. Интерпретация и верификация накопленных универсалий может облегчить поиск новых универсалий, сделав его не только эмпирическим, но и априорным.
Универсалии могут принадлежать одному естественному языку ("для каждого объекта языка L справедливо...") или выходить за рамки одного языка.
Универсалии делятся на дедуктивные и индуктивные (В.А. Успенский). Дедуктивные универсалии следуют из самих допущений языка вообще, т.е. относятся к природе человека, например, дедуктивной универсалией является следующее высказывание: В каждом языке есть фонемы.
Индуктивная универсальная характеристика предполагает, что даже если некоторая знаковая система и не обладает ею, мы все же можем называть эту систему языком. Индуктивные универсалии постулируются эмпирически, так как не вытекают из исходных допущений. Абсолютные индуктивные соотношения (т.е. такие, которые всегда имеют место, но универсальность которых нельзя доказать) углубляют знания о сущности соотносимых явлений. Аналогично в математике есть недоказуемый закон четырех красок, в соответствии с которым географическую карту можно раскрасить четырьмя красками так, что две соседние страны окажутся окрашенными в разные цвета.
Индуктивные закономерности несут больше информации о конкретных языках, чем дедуктивные, именно потому, что они ни из чего не следуют и никак не предсказуемы. Дедуктивные универсалии полезны, если они несамоочевидны.
Эмпирические (индуктивные) универсалии, расширяя наши знания о языке, представляют потенциальный материал для выделения дедуктивных законов.
Универсалии могут быть абсолютные (не знающие исключений) и статистические (имеющие исключения). И те и другие бывают элементарными (а = b) и импликативными, показывающими иерархическую зависимость элементов языка (а ( b). Примером импликативной универсалии может служить следующее высказывание: Во всех языках носовые фонемы вторичны, они появляются, только если есть шумные согласные.
Ср. также:
CCCV ( CCV ( CV;
VCCC ( VCC ( VC ( V.
Слоги структуры СV и V доминируют в языках над всеми прочими.
Или:
Тройственное (
число Двойственное (
число Множественное (
число Единственное (
число

В естественных языках доминирует единственное число.
С лингвистической точки зрения, наибольший интерес представляют импликации, раскрывающие взаимоисключающие явления (дополнительное распределение на интерлингвистическом уровне). Одни универсалии раскрывают универсальные свойства статического (синхронного) состояния языка, другие относятся к временному (диахроническому) плану языкового развития. Так, диахроническая универсалия — постулат о постоянной распада основного словарного фонда. Признание универсалий в диахронии (например, утверждение, что самое позднее глагольное время в языке — это Futurum) предполагает принятие идеи однонаправленности языкового развития. Теория диахронических универсалий опирается также на гипотезу о системной близости языков архаической структуры и на позднейшую вариативность новых языков. Идея однонаправленности языковой эволюции не предполагает оценки языков, необходима исследовательская работа по изучению компенсаторных и функционально синонимичных явлений в языках нового времени. К более частным диахроническим универсалиям относится, например, закон о формировании вначале указательных, личных и вопросительных местоимений, а лишь впоследствии — возвратных, притяжательных, неопределенных и отрицательных. Поиск диахронических универсалий связывается с коммуникативными установками общения, т.е. в теорию универсалий вводится человек с его эволюционизирующими стандартами общения (Т. Гивон, Ч.Н. Ли, А. Тимберлейк). Таким образом утверждаются и объясняются, например, разные этапы возникновения глагольных времен (аорист часто предшествует перфекту); позднейшее возникновение грамматического субъекта из первоначальной темы и др. Диахронические универсалии связываются с изменением "картины мира" носителей языка.
Знание диахронических универсалий проливает свет и на данные синхронной типологии, позволяя прогнозировать исчезновение одних явлений и возникновение других. Например, в диахроническом смысле импликативная универсалия (а ( b) означает, что если в языке есть а и нет b, то можно предсказать или исчезновение а, или появление b. Теория диахронических универсалий является существенной опорой для реконструкции прежних состояний одного языка, также праязыка. В последнем случае существенно "вычесть" из данных архаичного языка знание универсалий древних структур. Диахронические универсалии существенны и для этимологии.
Только при негативной проверке на статус универсалии у анализируемого лингвистического явления можно говорить об ареальном схождении, генетической близости или заимствовании.
В лингвистике универсалии делятся на фонологические (Р. Якобсон), грамматические (Д. Гринберг), семантические (У. Вайнрайх, С. Ульман) и символические. Рассмотрение символических универсалий ограничивается всего одним примером: почти во всех языках обозначение матери имеет сонорный согласный (может быть, это связано с сосательными движениями младенца как наиболее привычными для него, а потому — наиболее легкими при произнесении первого слова, которым обычно оказывается обращение к матери).
Универсалии в языке выделяются с помощью сравнения 1) с другими языками или 2) с системами близкого порядка, например с коммуникативными системами животных (Ч. Хокетт). Ко второму типу универсалий общего экстралингвистического порядка относится утверждение, что избыточность в каждом языке приблизительно равна 50%. Это утверждение основано на сравнении языков с другими системами передачи информации.
Рассмотрим пример: Молодая девушка сидела на скамейке. В этой фразе значение женского пола передано три раза: 1) в окончании прилагательного (молодая); 2) в корне существительного (девушка); 3) в окончании глагола (сидела).
Избыточность связана, в частности, с так называемыми обязательными грамматическими категориальными значениями, которыми носитель языка вынужден снабжать каждое свое сообщение независимо, от собственной воли. Прилагательное, как и глагол в форме прошедшего времени, в русском языке нельзя выразить, не снабдив дополнительной (часто избыточной) информацией о поле субъекта, выраженного существительным, с которым они связаны по смыслу, если этот субъект одушевленный (для неодушевленных субъектов это значение называется "род" и является чисто синтаксическим, согласовательным).
Для проверки уровня избыточности текста можно провести следующий эксперимент: взять любой (лучше печатный) текст, например статью в газете, и стереть сначала одну букву в конце какого-нибудь слова; потом показать текст со стертой буквой любому грамотному носителю языка с просьбой восстановить стертую букву. Как правило, это не вызывает затруднений. Далее следует стереть еще одну букву — можно тоже последнюю (но необязательно) — в другом слове и дать второму грамотному носителю языка восстановить исходный текст уже без двух букв. Это тоже будет нетрудно. Повторять процедуру следует до тех пор, пока стертых букв не окажется так много, что восстановление их вызовет затруднение. Счетный номер буквы, выше которого наступает непонимание, поделенный на общее количество букв текста и умноженный на 100, даст процент избыточности этого текста.
В устной коммуникации избыточность помогает распознать смысл речевых сигналов в условиях шумовых помех, когда часть звуков неразличима. Это свойство языка оказывает человеку немалую коммуникативную помощь.
В процессе речевой коммуникации работают две тенденции: 1) стремление к ясному выражению мысли (чтобы быть лучше понятым); 2) стремление к экономии усилий. Понятно, что избыточность предполагает многозначность, а отсюда наличие меньшего количества знаков (ведь один знак имеет несколько значений). В этом смысле речевая избыточность способствует не только первой тенденции (что очевидно), но и второй.
Распознавая образы в письменном тексте, человек меньше нуждается в избыточности, однако следует помнить, что письменная словесность вторична по отношению к устной, и язык "создавался" для нужд устной коммуникации, и остается только поражаться целесообразности, с которой он был создан.
Вопрос происхождения естественного языка издавна волновал умы людей. Сократ (герой диалога Платона "Кратил") высказывал нейтральную позицию в споре о том, дан ли язык человеку по природе или по договоренности. Этот спор возник задолго до греков у евреев. В Библии в этом отношении есть противоречие: "И назвал Бог свет — днем, а тьму — ночью" (по природе); "И привел их (людей) Бог, чтоб посмотреть, как они их назовут" (по договоренности). Стоики (Сенека, Хрисипп) считали, что язык дан человеку по природе. Действительно, как можно договориться о языке, не имея его? Эволюционная теория в этом отношении малоубедительна. Где та историческая точка, до которой языка не было, а после которой он появился сразу как система знаков?
Текст — это линейно разворачиваемая структура. Это значит, что каждый следующий элемент следует за предыдущим. Нет такого человека, который способен был бы два разных смысла, выражаемых разными последовательностями звуков, сформулировать одновременно. Речевой аппарат так устроен, что он может произвести в единицу времени только один звук, и, таким образом, он выстраивает последовательности звуков, за которыми закреплен смысл, по очереди — одну за другой.
Глядя на текст, легко заметить, как он членится, например, на слова (в устной речи это сделать несколько труднее, так как между некоторыми словами нет фонетической паузы). Слова — это не минимальная единица смыслового членения (минимальной единицей является морфема — значимая часть слова: корень, суффикс, приставка, окончание), слова — это второй снизу уровень членения текста на смысловые единицы. Когда говорят "членораздельная речь" (см. выше), имеют в виду, в частности, уровень смыслового членения, т.е. членения текста на отдельные единицы, за каждой из которых закреплен некоторый смысл. При этом все единицы неоднократно встречались в других текстах.
Что представляют собой смысловые единицы, на которые членится текст? Они представляют собой знаки.
Знак — это материальный, чувственно воспринимаемый объект, который символически, условно представляет предмет, явление, действие или событие, свойство, связь или отношение, сигнализирует о предмете, явлении, свойстве, который им обозначается, и отсылает к нему.
Материализуя мысленные образы, знак дает возможность накапливать, хранить и передавать информацию. Ни одна из форм человеческой деятельности (включая и мыслительную) не может обойтись без знаков.
Понятно поэтому, что местом и ролью знаков в познавательной и практической деятельности людей интересовались еще в Древней Греции такие мыслители, как Платон, Аристотель, Хризипп и др. В XX веке к проблеме знаков и знаковых систем было обращено внимание всех крупнейших философов, логиков, лингвистов, культурологов. Знак своей чувствительной наглядностью облегчает логические операции. Г.В. Лейбниц говорил о том, что люди употребляют знаки не только для того, чтобы передавать свои мысли другим, но и для того, чтобы сделать более продуктивным сам процесс мышления. Действия над знаками должны отображать в символической форме все допустимые соединения представляемых ими предметов, выявляя попутно также невозможные соответствующие сочетания. Создавая знаки, надо, по мнению Лейбница, руководствоваться такими двумя правилами: "знаки, во-первых, должны быть кратки и сжаты по форме и заключать максимум смысла в минимуме протяжения; во-вторых, изоморфно соответствовать обозначаемым ими понятиям, представлять простые идеи как можно более естественным способом".
Важной чертой знака является его способность символически обозначать не только предметы, но и характер операций с ними. Наука о знаках и знаковых системах, о естественных и искусственных языках как знаковых системах называется семиотикой (греч. sëmeîon — так, признак). Зачинателями семиотики можно считать У. Оккама и Т. Гоббса. Семиотика изучает виды знаков, закономерности их сочетаний в различных системах.
Уже в XIX веке были сформулированы три фундаментальные семиотические идеи:
1) абсолютно условный характер связи между знаком и обозначаемым (понятием, предметом);
2) подобие и различие знаков, выделение языка в качестве особого типа знаков;
3) коммуникативная функция как важнейшая функция знаков вообще.
В то время семиотика развивалась в рамках логики и физиологии. Основоположником науки о знаковых системах считается идеолог американского прагматизма Ч. Пирс. Он предложил следующую концепцию знака. Логика имеет дело с высказываниями, их истинный смысл зависит от выбора подходящих знаков, которые и представляют собой способ высказывания. Основную функцию знака, объектом которого является вещь, Ч. Пирс видел в квантовании ("кадрировании") опыта. Отношение между знаком и логическими операциями познающего субъекта он положил в основу понятия значение. Отношение знаков к объективно-реальным предметам опосредовано сознанием. Основным для знака является его отношение к значению, т.е. к тому, что существует в сознании. Единство знака и значения составляет необходимое условие общения, ибо знаки могут служить процессу обмена мыслями только при наличии значений, известных, понятных тем, кто общается. Знаки должны непосредственно восприниматься теми, для кого они предназначены. Ч. Пирс сконструировал систему, состоящую из 60 типов знаков, разделенных на десять разрядов. Каждое высказывание осуществляется на основе выбора той или иной комбинации знаков из системы. Знаки определяются безотносительно к конкретной системе, поэтому в каждой системе существуют все 60 типов знаков. "Знак или заместитель есть нечто, замещающее для кого-либо что-либо в смысле некоторого отношения или свойства" (Ч. Пирс).
Другим ученым, стоявшим у истоков семиотики, был немецкий философ и логик Э. Гуссерль, который предложил концепцию "выражения" и "значения" (нашедшую отражение в работах Ф. Соссюра — основателя современной структурной лингвистики) — в терминах план выражения и план содержания, что было впоследствии буквально воспринято Л. Ельмслевым — руководителем копенгагенской школы структурализма (глоссематики).
Учение Гуссерля о выражении и значении и определение Пирсом знака в качестве отношения суть два принципа, на основе которых философская и лингвистическая мысль строит теорию семиотики.
Американский философ Ч. Моррис сформулировал вслед за Пирсом основные понятия и принципы семиотики. Значение есть компонент опыта, обозначаемый символом М. Оно слагается из следующих «модусов»:
1. Мf — отношение знаков в системе (синтактика);
2. Мe — отношение знака к предмету познания (семантика);
3. Мp — отношение знака к носителю (прагматика).
В общем виде: M = Мf + Мe + Мp.
В соответствии с одной из концепций (И.С. Нарский) отношение знаков к вещам и процессам вовсе не обязательно должно быть опосредовано сознанием, ибо как знаковые отношения интерпретируются генетические и гормональные структуры и процессы. Как материал знака, так и его значение может быть либо материальным, либо идеальным. Однако значительно более распространен взгляд на знак как на материальный объект, которому людьми приписано определенное значение.
Знак в этом случае понимается как продукт интеллектуальной деятельности людей. Общепринято заключение, что знак имеет свойство "обладать" значением или "включать" в себя значение. При этом обращает на себя внимание тот факт, что семантический критерий знака не аргументируется. С точки зрения материальной природы знака и, следовательно, абсолютной условности знака и значения, проблема взаимосвязи этих двух понятий оказывается принципиальной проблемой семиотической теории.
Существует точка зрения, что значение — категория несемиотическая, в частности, неязыковая по своей природе и является одной из специфических функций мышления или же одним из его материальных процессов. При этом обычно приводится тот аргумент, что многозначность слова существует только в совокупности реальных контекстов, в каждом из которых выступает отдельное значение слова. Так как невозможно исследовать все контексты, то описание общего значения лингвистической единицы несет печать субъективизма.
В рамках этой концепции традиционная проблема о связи языка и мышления на современном уровне может быть интерпретирована как проблема о связях двух материальных структур — языка как системы знаков, выполняющих коммуникативную функцию, (план выражения) и мышления — системы нейронов и их отношений, выполняющей функции управления организмом. Языковой знак, следовательно, не включает в себя значение, которое является фактом сознания и представляет собой общий объект исследования лингвистики, логики и психологии. Знак связан со значением исторически и синхронно, в связи с чем лингвистический аспект значения представляет собой особую, но не замкнутую проблему. Значение может быть определено как отношение мышления к системе материальных знаков, которые являются опорой для анализирующей и обобщающей деятельности сознания. Функционально язык как система материальных знаков является только импульсом, возбуждающим сходную мысль (значение), которая развивается у человека в прямой зависимости от его личности.
Г. Фреге считал, что под знаком понимается какое-либо обозначение, представляющее собой собственное имя, чьим значением, следовательно, является определенный предмет, но не понятие и не отношение.
Значение имени — тот предмет (денотат), который обозначается (назван) этим именем.
Смысл собственного имени можно описать как те сведения, ту информацию, которая заключена в имени, а понимание имени человеком — как усвоение этой информации.
"Собственное имя (знак, соединение знаков) выражает свой смысл, означает или обозначает свое значение. С помощью данного знака мы выражаем его смысл и обозначаем его значение" (Г. Фреге).
Кроме собственных имен, обозначающих предметы (Аристотель, Утренняя звезда и т.д.), Фреге выделял функциональные имена — обозначения функций и понятийные имена — обозначения понятий и свойств.

Ви переглядаєте статтю (реферат): «ТЕКСТ КАК ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ЗНАКОВ» з дисципліни «Теорія і практика мовної комунікації»

Заказать диплом курсовую реферат
Реферати та публікації на інші теми: Аудит малоцінних і швидкозношуваних предметів
СУТНІСТЬ, ПРИЗНАЧЕННЯ ТА СТРУКТУРА ГРОШОВОЇ СИСТЕМИ
Особливості фінансових інвестицій
Формування власного капіталу банку
Послуги, що можуть забезпечуватися системою електронної пошти


Категорія: Теорія і практика мовної комунікації | Додав: koljan (26.01.2014)
Переглядів: 1189 | Рейтинг: 0.0/0
Всього коментарів: 0
Додавати коментарі можуть лише зареєстровані користувачі.
[ Реєстрація | Вхід ]

Онлайн замовлення

Заказать диплом курсовую реферат

Інші проекти




Діяльність здійснюється на основі свідоцтва про держреєстрацію ФОП