Глобализация предполагает существование мирового сообщества без границ для денег и товаров. Однако когда речь заходит о людях, ее сторонники и противники не могут сказать ничего определенного. И все же в течение нескольких предстоящих десятилетий сочетание миграционного давления, создаваемого неравномерностью демографических процессов и неравномерным распределением мировой бедности, а также социальных последствий неравномерного старения населения различных 212 стран, может реально изменить политическое лицо планеты. Сторонники и противники глобализации принимают как данность мир, разделенный на национальные государства с соответствующими требованиями к гражданству и праву проживания. Некоторые критики глобализации сентиментально рассуждают о национальных границах как «важных гарантиях ничем не ограниченной экономической деятельности, когда каждая нация имеет свои законы, которые поощряют собственную экономику, обеспечивают здоровье и безопасность граждан, устойчивое использование природных и других ресурсов и т.п.»21. Действительно, в некоторых богатых государствах те же самые люди, которые решительно осуждают глобализацию, в то же время выдвигают резкие антииммиграционные лозунги, потому что хотят сохранить привычный для них облик национального государства. Так было не всегДа. До возникновения национальных государств, а фактически до появления относительно эффективных систем пограничного контроля передвижение людей ограничивалось не столько требованиями законов, сколько соглашением сторон, предубежденностью против чужаков, географическими препятствиями к переселению и отсутствием информации об условиях жизни за пределами собственного узкого круга. В Европе с раннего Средневековья и до XIX века передвижение ремесленников и расселение колонистов (например, немцев в Восточной Европе и даже России) было относительно свободно от политических ограничений и часто даже поощрялось просвещенными правителями. Однако со временем заокеанские географические открытия создали огромные возможности для спонтанного переселения. В широком плане можно отметить, что до XX века миграция определялась социально-экономическими условиями, а не политическими решениями. И в этой связи национальный паспорт - всемирно распространенный атрибут XX века - символизирует утрату человечеством своего права (даже если его трудно было реализовать на практике) рассматривать Землю как свой общий дом. 213 Последствием стал национализм, с гуманитарной точки зрения явившийся шагом назад. Сейчас этот вопрос снова встает в болезненной форме. Уже сейчас становится достаточно острой внутри- и внешнеполитической дилеммой, насколько непроницаемыми должны быть границы расширяющегося Европейского союза. Вопрос о том, как скоро нынешние государства -члены Европейского союза будут готовы отменить существующие ограничения на свободное передвижение рабочей силы из вновь принимаемых государств, был одной из самых трудных проблем при принятии Евросоюзом в 2002 году решения о приглашении десяти новых членов. Серьезным вызовом Евросоюзу в сфере международных отношений является и вопрос о том, как его расширение повлияет на миграцию русских или украинцев (не только в страны Союза, но и через расширившееся пространство Союза между Россией и Калининградом). Соединенные Штаты, как наиболее вожделенный объект глобальной миграции, стоят перед лицом аналогичных проблем. Почти одна четверть от насчитывающихся в мире 140 миллионов мигрантов находится в США, из которых 30 миллионов имеют статус рожденных за рубежом резидентов, а одна треть - выходцы из Мексики, которая также является основным источником нелегальной миграции в США. Вопрос о регулировании потока мигрантов, выгодном обеим сторонам, является постоянным раздражителем в двусторонних отношениях. Адаптация американцев к постоянно расширяющемуся культурному и лингвистическому присутствию латиноамериканской общины является для США серьезной внутренней проблемой. Если рассматривать глобализацию как естественное следствие всемирной технологической революции, а не как доктринальную дискуссию, она делает весьма актуальной проблему глобальной миграции. Приведенные в таблице данные показывают усиливающийся демографический дисбаланс между богатыми Европой и Америкой и более бедными Азией, Африкой и Латинской Америкой. Доля совокупного населения Европы и Северной Америки в мире не только уменьшилась с 30% в 1900 году 214 Таблица 1 Изменение распределения мирового населения (в миллионах) 1900 г. 2000 г. Абсолютный прирост (1900-2000 гг.) 2020 г. Абсолютный прирост (2000-2020 гг.) население % от всего население %от всего население %от всего Азия 947 57 3,672 61 2,725 4,582 60 910 Африка 133 8 794 13 661 1,231 16 437 Латинская Америка 74 5 519 9 445 664 9 145 Европа 408 25 727 12 319 695 9 -32* Северная Америка 82 5 314 5 232 370 5 56 Весь мир 1,650 6,056 4,406 7,579 1,523 * С 1999 года в 18 европейских странах смертность превышает рождаемость, в России и на Украине соотношение этих показателей имеет наибольшее отрицательное значение (базовые данные предоставлены ООН, Департаментом народонаселения). до 17% в 2000 году, но в следующие 20 лет она упадет до 14% от общего числа жителей Земли. Население Европы фактически сократится, в то время как население Азии вырастет на 910 миллионов. Одновременно население самых богатых стран мира будет стареть. Таким образом, иммиграция является экономической и политической необходимостью для более процветающих стран со стареющим населением, а эмиграция может выполнять роль клапана для регулирования поднимающегося демографического давления в более бедных и густонаселенных странах «третьего мира». Большая часть «третьего мира» становится огромным тлеющим фитилем, раздуваемым антизападной и антиамериканской враждебностью, и глобальные демографические процессы могут поджечь его. Существует огромная разница в доходах на душу населения между богатым Западом, который сокращается в размерах и стареет, и более бедными Востоком и Югом, которые растут и будут оставаться относительно молодыми. В то время как 215 годовой доход на душу населения в Северной Америке (выраженный через покупательную способность) значительно превышает 30 тыс. долларов, а в странах Евросоюза он колеблется от 17 до 30 тыс. долларов, в самых густонаселенных странах «третьего мира» он составляет: 875 долларов в Нигерии, 2100 долларов в Пакистане, 2450 долларов в Индии, 3100 долларов в Индонезии, 3900 долларов в Египте и 4400 долларов в Китае. В 2001 году в 15 странах Африки годовой доход на душу населения был меньше 1 тыс. долларов - это менее 3 долларов в день. В глобальном контексте этого бросающегося в глаза неравенства население, больше всего страдающее от бедности, будет испытывать и наибольший демографический стресс. Страны с наиболее высокими темпами роста населения в следующие 50 лет будут находиться в экономически наименее выгодных, политически наименее стабильных и наиболее подверженных социальным взрывам условиях. Эта зона охватит Палестину, Персидский залив и самые неустойчивые районы Южной Азии22. Если эти государства не смогут удовлетворить политические чаяния и экономические потребности своего «разбухающего» населения, что вполне возможно, то антизападные силы, стремящиеся дестабилизировать эти режимы и имеющие международные амбиции, могут найти здесь много сторонников. Тот факт, что к 2020 году население беднейших регионов будет состоять в основном из молодежи - контингента наиболее беспокойного в политическом и социальном плане, - еще больше усилит социальную напряженность. Ожидается, что к 2020 году население в возрасте до 30 лет составит, соответственно: в Азии - 47%, на Ближнем Востоке и в Северной Африке - 57%, в зоне к югу от Сахары - 70%. По сравнению с этими цифрами в Северной Америке этот контингент будет составлять 42% и в Европе - 31%. Молодежный «выступ» будет особенно заметен на Ближнем Востоке и в Северной Африке, что в силу близости к Евросоюзу будет создавать для него особую угрозу. Как отмечается в докладе ЦРУ за 2001 год, «беднейшие и в силу этого политически наименее 216 стабильные страны мира, включая среди прочих Афганистан, Пакистан, Колумбию, Ирак, сектор Газа и Йемен, к 2020 году будут иметь наибольшее молодежное население. В большинстве стран не будет условий для успешной интеграции этой молодежи в общество»23. Бесправная и разгневанная молодежь, лишенная всякой надежды, будет самым яростным оппонентом международного порядка, который Америка хочет установить. Эта асимметрия становится особенно взрывоопасной из-за беспрецедентной осведомленности бедных благодаря СМИ, в первую очередь телевидения, о лучших условиях жизни у других. Более того, мировая беднота все более концентрируется в хаотически растущих мегатрущобах, которые весьма уязвимы для воздействия со стороны политических радикалов или религиозных фундаменталистов, подогреваемых ксенофобскими настроениями. Таким образом, Америка, Европа, некоторые богатые страны и, возможнву в скором времени Япония становятся для обездоленных, с одной стороны, притягательным магнитом, а с другой - объектом ненависти. На этом фоне миграция начинает менять социально-культурную структуру Западной Европы. В некоторых европейских странах, таких как Австрия, Германия и Бельгия, доля граждан иностранного происхождения ненамного отстает от Америки, за ними следуют Франция и Швеция. В результате во многих европейских государствах возникли очаги политической и социальной напряженности, а антииммигрантские движения стали набирать силу. И все же ни Западная Европа сегодня, ни Япония завтра не могут позволить себе остановить иммиграцию. Экономика этих стран все больше нуждается в импорте молодой рабочей силы, отчасти оттого, что процветание сделало тяжелый труд менее привлекательным для местных уроженцев, но особенно в силу феномена, который только недавно привлек внимание общества, - из-за прогрессирующего и ускоряющегося глобального старения24. Феномен старения общества имеет далеко идущие последствия для экономической глобализации и мировой геополитики. В составе населения увеличивается доля ничего не производящего населения и иждивенцев, одно- временно возрастает политическая власть этих граждан. Это общемировая тенденция, хотя в национальном разрезе она идет неравномерно в связи с различным уровнем рождаемости и смертности. По данным Американского бюро переписи и статистике ООН, в 2000 году средний возраст жителя Америки составлял 35,5 года; Европы (включая страны, не входящие в Евросоюз, и Россию) -37,7 года; Японии - 41,2 года; Китая - 30 лет; Индии -23,7 года, но к 2050 году средний возраст жителя Америки уже составит 39,1 года; Европы - 49,5 лет; Японии -53,1 года; Китая - 43,8 года и Индии - 38 лет. С прогрессирующим уменьшением доли населения, занятого в производстве, и ростом числа иждивенцев увеличение бюджетной нагрузки, вызванное растущими потребностями социального обеспечения и связанное с этим замедление темпов экономического роста, видимо, получат глобальное распространение. Во всех странах увеличится количество людей, чей возраст превышает 65 лет, но в богатых странах станет меньше людей моложе 30 лет. Положение станет усугубляться тем, что богатые страны будут вынуждены расширить приток молодых иммигрантов, в основном более образованных, а это, в свою очередь, обострит социальные проблемы более бедных и менее развитых стран. Они будут «нести потери» в наиболее продуктивных, образованных и инициативных сегментах трудоспособного населения. По имеющимся оценкам, в настоящее время в США, странах Евросоюза, Австралии и Японии работает около 1,5 миллиона квалифицированных мигрантов из слаборазвитых стран. За последнее десятилетие только Африка потеряла 200 тысяч так необходимых ей квалифицированных профессионалов и около 30 тысяч докторов наук25. Долгосрочный эффект старения населения будет иметь глобальный характер, но в первую очередь он проявится в более богатых и развитых странах, особенно в Европе и Японии. В настоящее время Италия, Испания и Япония являются самыми «старыми» странами в смысле соотношения престарелых к общему населению. Но феномен старения общества распространяется, и его эффект усиливается параллельным процессом депопуляции, в 218 результате которой к середине века население более чем 30 стран сократится. В таких странах, как Испания и Италия, оно, вероятно, сократится на 20%, ненамного от этого отстанет и Япония. Таким образом, для более богатых и «старых» стран эта проблема будет становиться все острее. В сочетании со значительным сокращением рождаемости это может сдвинуть соотношение социально зависимой старшей группы к опасной в финансовом плане черте, приведет в не слишком отдаленном будущем к резкому возрастанию общественного долга и даже к дефолтам26. Население США, наоборот, будет увеличиваться, хотя и более медленными темпами, особенно иммигрантское, с характерным для него более высоким уровнем рождаемости. (По имеющимся оценкам, иммигранты и рождающиеся у них дети составят, две трети ежегодного прироста населения США.) В результате Америка, видимо, окажется в более благоприятном положении по сравнению со своими основными союзниками и даже некоторыми развивающимися странами в плане доли нетрудоспособного населения и пополнения своих трудовых ресурсов27. Самой болезненной стороной этого процесса будет то, что ни Европа, ни Япония не смогут сохранить свой уровень жизни и социальные обязательства в отношении пожилых граждан без значительного притока «свежей крови», так называемой «миграции замещения», но и это решение будет только частичным. На самом деле представляется маловероятным, что указанные страны разрешат иммиграцию в таких масштабах, которые обеспечат хотя бы поддержание существующего соотношения между активным населением и иждивенцами. Число иммигрантов, которых этим странам пришлось бы принять, исчислялось бы многими миллионами28. Первоначально Евросоюз может облегчить демографическую проблему за счет простого расширения в восточном направлении. Процесс ассимиляции иммигрантов облегчается, если они имеют общее культурное наследие и на их пути нет правовых барьеров. Например, для Франции или Германии интеграция иммигрантов 219 из Польши будет проходить гораздо более быстро и социально приемлемо, чем выходцев из Северной Африки или Турции, не говоря уже о возрастающем числе мигрантов из Южной Азии. Но даже Восточная Европа (особенно Украина и Россия) будут затронуты процессами старения населения и депопуляции, что уменьшит численность людей, которые могли бы эмигрировать на Запад. Присутствие в Европе выходцев из Северной Африки, Турции и Ближнего Востока будет неизбежно возрастать, а вместе с этим будут углубляться связанные с этим процессом социальные и культурные конфликты. Недавняя острая реакция в Голландии на прибывающих иностранцев была связана с представлениями о том, что 5% населения - иммигранты из мусульманских стран (главным образом марокканцы и турки), численность которых за последние 30 лет возросла в 10 раз - отвергают существующие в Голландии мораль и образ жизни. Подобная реакция имела место и в других европейских странах. Сочетание миграционных процессов и старения населения может вызывать в более богатых, «старых» и постепенно теряющих свое население странах пересмотр традиционных концепций национального государства. Это болезненный, но неизбежный процесс, связанный с глобализацией. В настоящее время почти все более богатые страны мира (за исключением США, Канады и Австралии) имеют четко выраженный национальный облик. Ассимиляция предусматривает не только формальное принятие гражданства и четкую приверженность общему будущему, как это имеет место в случае с Америкой, но также подлинное принятие общего и часто мистического прошлого. В Америке иммигранты обычно начинают считать себя американцами еще до того, как получат гражданство. В Европе дело обстоит иначе даже во Франции, известной своей традицией языковой ассимиляции. Для достаточно изолированной и культурно уникальной Японии сама идея абсорбции миллионов мигрантов выглядит почти немыслимой. В этих странах национальная история, язык, культурное и религиозное самосознание так тесно переплетены, что принятие национального прошлого имеет почти такое же важное значение для 220 полной ассимиляции, как и чувство общего национального будущего. Возникающая головоломка влечет и другие последствия, причем некоторые из них имеют существенное геополитическое значение для Америки. Б широком плане их можно разделить на три категории по последствиям старения населения и иммиграции: (1) на национальный характер стран «первого мира»; (2) на роль этих стран в сфере международной безопасности и, что самое важное, (3) на глобальный политический вес Америки. Разница между Германией 1900 и Германией 2000 года была очень метко определена одним (неназванным) источником как разница между страной, в которой «больше половины населения моложе 25 лет и бедно», и страной, в которой «больше половины населения старше 50 лет и богато». Оставляя в стороне некоторые статистические преувеличения, это определение отражает сущность происшедших перемеИ^в национальном характере немцев: переход от энергичного и эмоционально заряженного к более сонному и удобному [gemuetlich] существованию. Таким образом, национальный характер отражает, скорее, образ жизни, чем направленную на самоутверждение модель поведения; здесь обладание летним домиком в соседней стране является более важным, чем захват территории этой страны. Такого рода жизненная позиция, олицетворяющая западноевропейский опыт, наводит на мысль, что Евросоюз не будет склонен трансформировать свое будущее политическое единство в способность использовать военную силу в глобальном масштабе. Более того, финансовые трудности, связанные с возрастанием доли экономически зависимого пожилого населения, могут усилить антимилитаристские настроения и затруднить получение согласия электората на любое увеличение военных расходов Европы. К тому же, отрицательные демографические тенденции еще более сократят контингент лиц, пригодных к военной службе. Обе эти тенденции, по всей видимости, затруднят привлечение в армию добровольцев.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Мир без границ, но не для людей» з дисципліни «Світове панування або глобальне лідерство»
