По существу Дугин создал идеологию крайне правых для России, а геополитику использовал как один из основных своих методов (наряду с другими) обоснования крайне правого политического сознания. В книге Дугина «Консервативная революция» (1994) наиболее ясно изложены основы его мировоззрения. В ней он называет немецких «консервативных революционеров» духовными отцами Третьего пути, разрабатываемого им для современной России. Особенно адекватны российским условиям, считает Дугин, представления национал-большевистского толка Эрнста Никиша и уроки Карла Шмитта. Дугин выделяет пять уроков для России (изложим их в адаптированном виде): Шмиттовское понимание истории — «почвенное», «укорененное», «органическое»; наличие «воли единого народа». Определенность поляризации российского общества на «друзей» и «врагов», включая «врагов народа». Признание «исключительных обстоятельств» и необходимости принятия Решения. Ясное осознание, что «врагом» для России являются США и Англия. Необходимость «партизанских действий» («только фигура русского Партизана показывает нам путь к русскому будущему через крайнюю форму сопротивления, через переступание искусственных юридических норм, не соответствующих истинным канонам Русского права» [Дугин, 1994, с. 67—68]). Автор пишет: «Но наиболее полным и тотальным воплощением (хотя надо признать, что и не самым ортодоксальным) Третьего пути был германский национал-социализм» [там же, с. 14].
и* В работах национал-большевиков предпринята попытка синтеза, по крайней мере, трех представлений: идей «консервативной революции» о Третьем пути, теории континентального блока (ось Берлин—Москва—Токио) и неоевразийства. И это не случайно, потому что евразийская «диаспора» была чрезвычайно близка к консервативным немецким революционерам по способу мышления и концепциям. В работах дугинского направления антизападничество носит абсолютный характер и не подлежит преодолению. Объяснение этого рокового противостояния достаточно односложно основано на неснимаемом конфликтном противоречии, существующем во все эпохи и на всех уровнях, между цивилизацией Моря и цивилизацией Суши, между талассократией (современный атлантизм) и теллурократией (современная Евразия). Неснимаемый фундаментальный дуализм опирается на тексты и «законы» отцов — основателей геополитики, которые, как это ни парадоксально звучит в контексте национал-большевистского построения, происходили из атлантистских стран начала и середины XX в., а отнюдь не из среды германского национал-большевизма. Геополитик Р. Ф. Туровский, на наш взгляд, правильно замечает: «В то же время тезис об извечной борьбе между талассократи-ей и теллурократией несостоятелен, так же как практически невозможны идеальные типы этих государств. Талассократия все равно старается прирастать сушей (можно вспомнить борьбу Венеции за Тегга Т1тша — «твердую землю» в начале XV в. в соперничестве с внутриконтинентальным Миланом), поскольку она нуждается в суше как источнике ресурсов. Теллурократия тем временем пытается обрести выход к морю, который дает ей возможность свободно общаться с внешним миром (пример России). История показала: в чистом виде морские и континентальные державы недолговечны и неконкурентоспособны» [Туровский, 1999, с. 36]. Еще в начале XX в. Видаль де ла Блаш обоснованно считал неизбежным преодоление противоречий между морскими и континентальными державами, доводы которого приводились нами при обзоре идей французской геополитики. Не менее убедительны факты сотрудничества цивилизаций Суши и Моря в самые критические моменты новейшей истории. Это — блок Антанта (Тройственное согласие), который оформился в 1904—1907 гг. и объединил в ходе Первой мировой войны против германской коалиции более 20 государств. Он включал Великобританию (талассократия), Францию (в большей степени талассократия, чем теллурократия), Россию (теллурократия), позже и США (талассократия). Антигитлеровская коалиция включала СССР (теллурократия), США (талас-сократия), Великобританию (талассократия), Францию (в большей степени талассократия, чем теллурократия), Китай (теллу-рократия) и другие страны. Прекрасный пример неуниверсальности конфликтологической ветви (а это лишь одна ветвь, хотя и наиболее развитая) геополитики — единая Европа в рамках Европейского Союза. Мишель Фуше называет Европу геополитической лабораторией. «Это первая и наиболее прогрессивная из многогосударственных систем, основанная на добровольном союзе древних государств-наций, совокупность которых представляет собой нечто большее, чем составляющие ее части. Беглый взгляд на Азию показывает, что в этой части мира, все еще привязанной к силовым играм, присущим Европе XIX в., хрупкое равновесие поддерживается лишь благодаря присутствию иностранного арбитра, располагающего мощным вооружением, — Соединенных Штатов Америки» [Фуше, 1999, с. 151]. Один из важнейших краеугольных камней в пользу неоевразийства — существование евразийской цивилизации — не более чем миф. Не состоялась эта цивилизация даже в условиях большевизма, не было никакой евразийской «сверхкультуры» и никакого славяно-тюркского суперэтноса. Развал империй, как показали исследователи (А. Тойнби, Г. П. Федотов и др.), — это прежде всего результат внутреннего надлома и антагонистических противоречий внутри империи, а не проявления внешнего контроля. Конфликтологическая идеология национал-большевиков29 делает невозможным искреннее сотрудничество с западными странами, что явно противоречит намерениям как на Западе, так и в СССР в деловом сотрудничестве, в развитии России по демократическому пути, в недопущении анархии и создания террористических гнезд и утверждения наркомафии и других антисистемных сил, угрожающих существованию открытого общества, прогрессу и правам человека.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Геополитика неонационал-большевиков» з дисципліни «Геополітика та політична географія»
