Обсуждение общих проблем естествознания и его развития
В начале 60-х годов Маркс и Энгельс тесно сдружились с Шорлеммером, незадолго перед тем приехавшим в Англию. «В то время он был уже вполне сложившимся коммунистом, которому оставалось только воспринять от нас экономическое обоснование давно усвоенных им убеждений» [22, с. 323]. Шорлеммер вовсе не был гегельянцем: он сумел взять у Гегеля лишь позитивную сторону его диалектического метода, но отнюдь не ее идеалистический дух, чуждый и враждебный естествознанию. Огромнейшую помощь Шорлеммеру в деле сознательного усвоения рациональной диалектики и ее конкретного применения к естественнонаучным иследованиям оказывали его друзья — Маркс и Энгельс. Материалистической диалектикой Шорлеммер овладел и в области общественных наук. Ему посчастливилось прочесть I том «Капитала» Маркса еще в корректуре, о чем писал Энгельс Марксу 15 августа 1867 г. (см. [31, с. 274]). Несомненно, что этот основной труд всего марксистского учения оказал большое влияние на формирование и развитие теоретических воззрений Шорлеммера как химика и историка науки, стоявшего на позициях марксистской концепции истории естествознания. Характеризуя деятельность Шорлеммера, Энгельс указывал, что это был в то время единственный выдающийся естествоиспытатель, не пренебрегавший изучением гегелевской диалектики, которую он высоко ценил. Своим знанием диалектики и признанием ее значимости для научной работы Шорлеммер выгодно отличался от современных ему химиков и естествоиспытателей, отвергавших ее с порога. Подчеркивая важность и необходимость диалектики как метода мышления естествоиспытателей, адекватного содержанию самого естествознания второй половины XIX в., Энгельс писал: «Сравни химиков (за исключением Щорлеммера, который знает Гегеля) и «Целлюлярную патологию» Вирхова, где общие фразы должны в конце концов прикрыть беспомощность автора» [20, с. 520]. Итак, либо надо открыто и сознательно воспользоваться диалектикой Гегеля, освободив ее от мистицизма, — это путь Шор- 460
леммера, каким он шел вслед за Марксом и Энгельсом; либо неизбежно придется оказаться беспомощным перед лицом возникающих общих проблем естествознания, ища спасенья в том, чтобы прикрываться пустой фразеологией, — это путь Вирхова и химиков-эмпириков, которых Энгельс сравнивал между собой и которым он противопоставлял Шорлеммера. Энгельс подчеркивал, что Шорлеммер в своих работах поднимался выше кругозора узкого специалиста — химика-органика, ставя и разрабатывая вопросы, затрагивавшие связи между химией и соседними с нею науками; вместе с тем эти вопросы касались самых коренных проблем всего естествознания в целом. Разработка вопросов такого широкого масштаба особенно требует знания диалектики. Наряду со своими специальными работами, писал Энгельс, Шорлеммер «очень много занимался и так называемой теоретической химией, то есть основными законами этой науки, и той связью, которая существует между ней и смежными науками, следовательно физикой и физиологией. И в этой области он проявил особую одаренность. Он был, пожалуй, единственным в свое время известным естествоиспытателем, который не пренебрегал изучением презираемого тогда многими, но высоко ценимого им Гегеля. И вполне справедливо» [22, с. 323]. Ведь теоретическое естествознание, оперирующее понятиями, нуждается в применении диалектики. А этому еще и поныне легче всего научиться у Гегеля, замечает Энгельс. Вполне понятно, что Энгельс имеет в виду не простое использование гегелевской диалектики как таковой, а ее коренную переработку на основе материализма, ее полное освобождение от всяких следов идеалистической мистики, что и осуществили в свое время Маркс и Энгельс. Знакомство Шорлеммера с материалистической диалектикой в ее применении к естествознанию, умение ставить общие вопросы систематизации и классификации естественных наук с точки зрения идеи развития материи сказались и на постановке Шор-леммером общих вопросов истории естествознания, в том числе истории химии. Принимая классификацию Энгельса форм движения материи и соответственно классификацию различных наук, изучающих эти формы, Шорлеммер руководствовался ею в своем исследовании развития химического знания. В начале своей книги по истории органической химии, уяснив место химии в системе естественнонаучного знания, он писал: «Химия, как наука об атомах является отраслью физики — науки о молекулах, а последняя, в свою очередь, зиждется на механике — науке о массах. Следовательно, физика и механика должны были, хотя бы в зачаточной степени, развиваться несколько раньше химии, чтобы сделать возможным ее возникновение» [Ш, с. 46]. Прямое совпадение взглядов Шорлеммера со взглядами основоположников марксизма обнаруживалось, в частности, при обмене мнениями между ним и Энгельсом по общим философским вопросам естествознания, 461
30 мая 1873 г. Энгельс из Лондона написал Марксу (гостившему у Шорлеммера в Манчестере) письмо, в котором изложил «диалектические мысли по поводу естествознания». Это письмо содержит в себе общую идею будущей «Диалектики природы» и является первым черновым наброском ее плана. Чрезвычайно интересны замечания Шорлеммера по поводу идей, высказанных Энгельсом в названном письме. Письмо начинается с определения предмета естествознания. Энгельс развивает диалектико-материалистическое положение о неотделимости материи от движения, о том, что формы и виды тел можно познать только в движении, во взаимной связи их друг с другом. Естествознание, таким образом, «познает тела, только рассматривая их в отношении друг к другу, в движении. Познание различных форм движения и есть познание тел, — заключает Энгельс. — Таким образом, изучение этих различных форм движения является главным предметом естествознания» [33, с. 68]. «Очень хорошо: таково и мое собственное мнение, — К. Ш.», — отмечает по этому поводу Шорлеммер на полях письма. Дальше Энгельс обосновывает диалектическую мысль о развитии форм движения материи, идущем от простого к сложному, от низшего к высшему. Он начинает с самой простой формы движения — механической и указывает на ее относительность, на изменчивость законов, которым она подчиняется. «Совершенно верно!» [33, с. 68],—замечает по этому поводу Шорлеммер. Рассмотрев в своем письме механику и физику, Энгельс обращается затем к химии. Он отмечает, что важнейшей ее задачей становится искусственное создание таких веществ, которые возникают из процесса жизнедеятельности. Химия «образует переход к науке об организме, но диалектический переход может быть установлен только тогда, когда химия совершит этот действительный переход или будет близка к этому» [33, с. 71]. «В этом-то и суть!» — записывает снова на полях Шорлеммер. В конце письма Энгельс оговаривается, что по поводу организма он пока не пускается ни в какую диалектику [33, с. 71]. «Я тоже. — К. Ш.», — соглашается с ним Шорлеммер. Таким образом, по всем коренным вопросам диалектики природы между Энгельсом и Шорлеммером обнаружилось полное совпадение взглядов. Оба они сходились на том, что ее изложение следует в то время ограничить лишь науками о неорганической природе, наметив лишь возможность выхода за их пределы к наукам об органической природе, к наукам об организме. Такая позиция давала Шорлеммеру методологический ключ к решению вопросов, касавшихся, с одной стороны, современной ему органической химии, в области которой он вел свои специальные научные исследования, поскольку определялось ее место в общей системе естественнонаучного знания, а с другой — истории химии, поскольку в своем развитии химия постепенно приближа- 462
лась к раскрытию диалектического содержания своих теорий, понятий, концепций. На письмо Энгельса с изложением «диалектических мыслей по поводу естествознания» Маркс откликнулся письмом от 31 мая 1873 г., сообщая, что для ответа по существу ему надо продумать весь вопрос и посоветоваться с авторитетами в данной области (Маркс явно имел в виду Шорлеммера). Пометки последнего на полях письма Энгельса и появились в результате того, что Маркс попросил Шорлеммера высказать свое мнение по поводу содержания энгельсовского письма [33, с. 71].
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Обсуждение общих проблем естествознания и его развития» з дисципліни «Марксистка концепція історії –XIX століття»
