Осуждение реакционных выступлений против прогресса науки и техники
В своих работах, особенно в «Теориях прибавочной стоимости», Маркс дает критику реакционных экономических взглядов Сисмонди, который стремился «насильственно сохранить отжившие методы ведения сельского хозяйства и изгнать науку из промышленности, подобно тому как Платон изгнал поэтов из своей республики» [8, с. 568]. Сходная реакционная программа выдвигалась и Прудоном, для которого «вся промышленная революция последних ста лет, сила пара, крупное фабричное производство. .. чрезвычайно неприятное событие, нечто такое, чего бы, собственно, и быть не должно» [18, с. 215]. Прудон также стремился возвратиться к патриархально-феодальным социальным структурам, к цеховому ремеслу. Специфической формой выступления против прогресса науки и техники было анархистское нигилистическое отрицание социальной значимости науки, против чего Марксу и Энгельсу пришлось вести серьезную идейную борьбу. В статье «Об авторитете» Энгельс показал, что все анархические стремления уничтожить авторитет в крупной промышленности, в организации индустриального труда означают уничтожение самой промышленности, уничтожение паровой прядильной машины, чтобы вернуться к прялке (см. [18, с. 304]). Основоположники марксизма дали резкую критику анархистской программы М. Бакунина, его проповеди невежества как пути становления революционного сознания. В работе «Альянс и Международное товарищество рабочих» Маркс и Энгельс привели ряд цитат из программных деклараций анархизма, обращенных к молодежи. «Бросайте эти университеты,— проповедовал анархизм, — академии и школы... ступайте в народ». «Не хлопочите в настоящий момент о науке, во имя которой хотели бы вас связать и обессилить». «Для нас мысль дорога только, поскольку она может служить великому делу радикального и повсюдного всеразрушения. Кто учится революционному делу по книгам, будет всегда революционным бездельником» [18, с. 395). «Мы ... считаем бесплодной всякую исключительно теоретическую работу ума» ([18, с. 397]),—продолжает программа анархизма. В третьем параграфе «Катехизиса революционера» подчеркивалось, что «революционер презирает всякое доктринерство и отказывается от мирской науки, предоставляя ее будущим поколениям. Он знает только одну науку — науку разрушения. Для этого и только для этого он изучает механику, физику, химию, пожалуй, медицину» [18, с. 416]. Такова программа анархического нигилизма. Основоположники марксизма обратили внимание на «осуждение науки», которое содержится в § 3 Катехизиса и повторяется во всех документах русского анархизма [18, с. 419],атакже на то, что Бакунин проповедует «культ невежества под тем предлогом, 157
что современная наука — это не что иное, как наука официальная (можно ли представить себе официальную математику, физику или химию?)...» [18, с. 391]. Маркс и Энгельс отметили, что в этой программе «мысль и наука решительно запрещаются молодежи как мирские занятия, способные внушить ей сомнение во всеразрушительной ортодоксии» [18, с. 398]. Такой же культ невежества характерен и для П. Н. Ткачева., В статье «Эмигрантская литература» Энгельс приводит ряд цитат из работ Ткачева, в которых тот «объявляет всякие знания излишними для революционера» [18, с. 531]. Полемизируя с идейной программой журнала «Вперед», которая требовала, «чтобы русская революционная молодежь чему-нибудь училась, обогащала себя серьезными и основательными знаниями, выработала способность критически мыслить правильными методами, работала в поте лица своего над саморазвитием и самообразованием», Ткачев негодует по поводу этой программы, с отвращением отвергает эти советы. «Я не могу, — писал Ткачев, — удержаться, чтобы не выразить снова и снова того чувства глубокого негодования, которое они всегда возбуждали во мне... Учитесь! Приобретайте знания! О боже, неужели это говорит живой человек живым людям. Ждать! Учиться, перевоспитываться! Да имеем ли мы право ждать?» «Имеем ли мы право тратить время на образование?» «Знания — необходимое условие мирного прогресса, но они совсем не необходимы для революции», — такова позиция Ткачева [18, с. 530, 531]. Реакционность анархистской программы, культ невежества, присущий русскому анархизму и нигилизму, Маркс и Энгельс связывают с их социальной программой возвращения к патриархальной общине, к тому строю, который, по словам Маркса, по своему существу «находится в борьбе и с наукой, и с народными массами, и с самими производительными силами, которые он порождает» [19, с. 402]. Основоположники марксизма неоднократно подчеркивали реакционный характер подобных программ. Так, имея в виду прусскую феодально-бюрократическую партию, Энгельс писал, что реакция «стремится, конечно, упразднить пролетариат, но не путем движения вперед к его ассоциированию, а путем возврата вспять, превращения современных пролетариев снова в цеховых подмастерьев и в крепостных или полукрепостных зависимых крестьян» [16, с. 69]. Вместе с тем Энгельс показывает утопичность подобных идей, ибо прогресс науки и техники делает невозможным поворот истории вспять. «Паровые машины, механические прядильные и ткацкие станки, паровые плуги и молотилки, железные дороги и электрический телеграф, современные паровые прессы делают невозможным такое нелепое движение вспять» [16, с. 69]. Таковы некоторые из вариантов реакционных концепций, развитых преимущественно в мелкобуржуазных социальных и экономических учениях XIX в. и ставших объектом марксистской 158
критики. Эти варианты различаются между собой по характеру неприятия научного и технического прогресса, по содержанию выдвигаемых ими программ. Маркс и Энгельс критиковали как умеренные варианты, выступавшие против науки с позиций сентиментального морализаторства, так и откровенно нигилистические программы разрушения науки. Все эти различные варианты выражали стремление возвратиться к патриархально-традиционным формам жизни, повернуть историю вспять, что было, разумеется, невозможно.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Осуждение реакционных выступлений против прогресса науки и техники» з дисципліни «Марксистка концепція історії –XIX століття»
