Против натурфилософского дедуктивного конструирования и против абсолютизации индукции
С критикой эмпиризма и описательства неразрывно связана критика Марксом и Энгельсом одностороннего индуктивизма, а с их критикой спекулятивного теоретизирования — критика ими натурфилософствования и натурфилософского конструктивизма. Обе эти крайности, как указывает Энгельс, естествознание сумеет преодолеть само в своем развитии по пути к раскрытию диалектики природы, так что оно в конце концов «избавится, с одной стороны, от всякой особой, вне его и над ним стоящей натурфилософии, с другой — от своего собственного, унаследованного от английского эмпиризма, ограниченного метода мышления» [20, с. 14]. Натурфилософия грешила тем, что была оторвана от эмпирической основы науки; создавая свои системы, она обращалась не к фактам, а к вымыслам, не к опытному исследованию, а к конструкциям, получаемым из головы, попросту выдумывая то, до чего еще не дошло научное познание. Речь шла здесь о спекулятивной дедукции, о выведении из некоторых общих посылок чисто философского порядка сугубо предположительных следствий, которые выдавались за достоверные, хотя далеко не всегда содержали хотя бы зерно истины. В «Людвиге Фейербахе...» Энгельс указывал на то, что естествознание стремится дать общую картину природы как связного целого. Раньше этим занималась натурфилософия, которая восполняла неизвестные еще действительные связи явлений и недостающие факты вымыслами. «Теперь же, когда нам достаточно взглянуть на результаты изучения природы диалектически, то есть с точки зрения их собственной связи, чтобы составить удовлетворительную для нашего времени «систему природы»... теперь натурфилософии пришел конец. Всякая попытка воскресить ее не только была бы излишней, а была бы шагом назад)) [21, с. 305]. Следовательно, и здесь Энгельс показывает, что развитие естествознания направлено в сторону преодоления былых крайностей и односторонностей и ведет к утверждению диалектического взгляда на природу. Вполне понятно, что спекулятивный натурфилософский подход, который дедуцирует из головы отдельные недостающие звенья общей цепи познавательно-практической деятельности человека и соответственно истории научного познания, совершенно недопустим и при исследовании развития естествознания. Марксистская концепция отвергает его; на его место она ставит требование исходить из фактов и лишь факты подвергать обработке с целью их теоретического обобщения, и только затем выводить следствия дедуктивным путем. Аналогичным образом Маркс и Энгельс подвергают критике 140
другую крайность — односторонний индуктивизм, принижающий теоретическое мышление и возводящий индукцию в абсолют или же резко разрывающий индукцию и дедукцию и противопоставляющий их друг другу. Последователи этой крайности, такие, как Геккель, по словам Энгельса, «увязли в противоположности между индукцией и дедукцией...» [20, с. 541]. В результате чего получается «бессмыслица у Геккеля: индукция против дедукции. Как будто дедукция не=умозаключению; следовательно, и индукция является некоторой дедукцией... Умозаключение поляризуется на индукцию и дедукцию!» [20, с. 541]. Таким образом, и здесь Энгельс показывает, как сама наука ликвидирует одностороннее преувеличение индукции и резкий разрыв между противоположными логическими методами (индукцией и дедукцией), признает их взаимопроникновения друг в друга. Развитие естествознания дает тому убедительные доказательства: «Путем индукции было найдено сто лет тому назад, что раки и пауки суть насекомые, а все низшие животные — черви. При помощи индукции теперь найдено, что это — нелепость и что существует х классов. В чем же преимущество так называемого индуктивного умозаключения, могущего оказаться столь же ложным, как и так называемое дедуктивное умозаключение, основанием которого является ведь классификация?» [20, с. 541], — спрашивает Энгельс. «Для силы мышления наших естествоиспытателей, — продолжает Энгельс, — характерно также то, что Геккель фанатически выступает на защиту индукции как раз в тот самый момент, когда результаты индукции — классификации — повсюду поставлены под вопрос... и когда ежедневно открываются новые факты, опрокидывающие всю прежнюю индуктивную классификацию. Какое прекрасное подтверждение гегелевского положения о том, что индуктивное умозаключение по существу является проблематическим! Даже больше того, вся классификация организмов благодаря успехам теории развития отнята у индукции и сведена к «дедукции», к учению о происхождении...» [20, с. 542]. Отвергая односторонний индуктивизм, Маркс и Энгельс противопоставляли индукции научный анализ как более совершенный метод исследования. «Никакая индукция на свете никогда не помогла бы нам уяснить себе процесс индукции, — подчеркивал Энгельс. — Это мог сделать только анализ этого процесса» [20, с. 542]. И он приводит конкретный пример того, что не индукция, а именно анализ помогает делать ученым научные открытия: «Термодинамика дает убедительный пример того, насколько мало обоснована претензия индукции быть единственной или хотя бы преобладающей формой научных открытий... 100000 паровых машин доказывали это не более убедительно, чем одна машина» [20, с. 543], что из теплоты можно получить механическое движение. Сади Карно первый всерьез занялся этим вопросом, «но не путем индукции», а с помощью анализа, 141
Очень интересно замечание Энгельса о том, что обе противоположности, доведенные до крайности, сходятся, переходят одна в другую, становятся тождественными. Свою антиспиритическую статью «Естествознание в мире духов» он начинает именно с этого: «Существует старое положение диалектики, перешедшее в народное сознание: крайности сходятся. Мы поэтому вряд ли ошибемся, если станем искать самые крайние степени фантазерства, легковерия и суеверия не у того естественнонаучного направления, которое, подобно немецкой натурфилософии, пыталось втиснуть объективный мир в рамки своего субъективного мышления, а, наоборот, у того противоположного направления, которое, чванясь тем, что оно пользуется только опытом, относится к мышлению с глубочайшим презрением и, действительно, дальше всего ушло по части оскудения мысли. Эта школа господствует в Англии» [20, с. 373]. И далее Энгельс ссылается на то, как мыслил себе Ф. Бэкон практическое применение «своего нового эмпирического, индуктивного метода». Статья заканчивается общим выводом: «Мы здесь наглядно убедились, каков самый верный путь от естествознания к мистицизму. Это не безудержное теоретизирование натурфилософов, а самая плоская эмпирия, презирающая всякую теорию и относящаяся с недоверием ко всякому мышлению» [20, с. 381 ]. И далее Энгельс вновь подчеркивает: «...пренебрежение к теории является, само собой разумеется, самым верным путем к тому, чтобы мыслить натуралистически и тем самым неправильно. Но неправильное мышление, если его последовательно проводить до конца, неизбежно приводит, по давно известному диалектическому закону, к таким результатам, которые прямо противоположны его исходному пункту. И, таким образом, эмпирическое презрение к диалектике наказывается тем, что некоторые из самых трезвых эмпириков становятся жертвой самого дикого из всех суеверий — современного спиритизма» [20, с. 382]. Такую же по существу мысль Энгельс высказал и по другому поводу. Указывая на то, что в современном ему учении об электричестве господствует односторонняя эмпирия, Энгельс подчеркивает, что это «та эмпирия, которая сама, насколько возможно, запрещает себе мышление, которая именно поэтому не только мыслит ошибочно, но и оказывается не в состоянии верно следовать за фактами или хотя бы только верно излагать их и которая, таким образом, превращается в нечто противоположное действительной эмпирии» [20, с. 434]. Рассмотренный выше круг вопросов имеет прямое отношение к истории естествознания. Имея в виду труд У. Уэвеля «История индуктивных наук с самого раннего по настоящее время» (в 3-х т. Лондон, 1837), Энгельс писал: «Вся вакханалия с индукцией идет от англичан — Уэвель, inductive sciences... таким образом была выдумана противоположность индукции и дедукции. Старая и новая логика не знает об этом ничего» [20, с. 542]. 142
Как и в других случаях, так и здесь Энгельс констатирует, что развитие самой науки, самого научного познания направлено к тому, чтобы диалектически преодолеть искусственный разрыв между индукцией и дедукцией, внесенный односторонне мыслящими учеными, и раскрыть их взаимопроникновение друг в друга. «Вместо того чтобы односторонне превозносить одну из них до небес за счет другой, — писал Энгельс, — надо стараться применять каждую на своем месте, а этого можно добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их связь между собой, их взаимное дополнение друг друга» [20, с. 542, 543]. Итак, диалектика и здесь преодолевает метафизическое разобщение противоположностей, приводящее ученых к «впадению в крайности».
Ви переглядаєте статтю (реферат): «Против натурфилософского дедуктивного конструирования и против абсолютизации индукции» з дисципліни «Марксистка концепція історії –XIX століття»
