Еще 10—15 лет назад, отмечают западные обозреватели, исследованием коррупции во всем мире занималось столь мало специалистов, что все они были наперечет. В настоящее время эмпирические данные постоянно увеличиваются, количество исследований возрастает, и сегодня просто невозможно охватить единым взглядом все многообразие тем, аспектов и вопросов, связанных с коррупцией. Вопросами коррупции занимаются социологи, правоведы, экономисты, антропологи, психологи, представители других наук, написаны сотни книг и тысячи статей. Сегодня признано, что коррупция — многоаспектный феномен, на который представитель любой науки может смотреть со своей точки зрения. Она имеет многочисленные формы и разновидности, проявляя себя в большинстве сфер жизнедеятельности современного общества. У коррупции множество причин и еще больше последствий как для общества в целом, так и для отдельного индивида. Она варьируется от примитивной взятки, вручаемой должностному лицу за выполнение возложенных на него функций, до социальной патологии, поражающей весь общественный организм. Точно так же различаются и научные исследования — от эмпирического описания отдельных скандалов до социетальных моделей глобального уровня. В России и за рубежом активно формируется новая отрасль знания — социология коррупции (sociology of corruption). Первые работы появились еще в 1960-е гг.10 В книге проф. С. Алатаса «Социология коррупции» социологического подхода в том виде, как понимается сегодня, не было. Эта книга была посвящена полемике в прессе о позитивном и негативном влиянии коррупции на общество. Автор указал не только на закрытый характер этого феномена, но и на ограниченные возможности использования традиционных методов социологии при изучении коррупции. Действительно, спросить взяточников прямо невозможно и в анонимной анкете никто из них правды не скажет. Проводить наблюдение тоже практически нельзя (разве что скрытой камерой, но это уже не социология, а следствие). Контент-анализ дает срез отраженного сознания, т.е. публикаций журналистов, которые что-то слышали, что-то видели и даже что-то знают, но объективной статистики быть не может. Остается интервью с экспертами, которые говорят не о себе как участниках социального действия, но дают приблизительную оценку масштабов явления либо раскрывают механизмы, поскольку сталкивались с ними. Раскрывая социальную сторону коррупции, подавляющая часть исследователей отмечает, как и у взяточничества, ее латентную природу. Так, Г. Мюрдаль и С. Роуз-Аккерман указывают в качестве важного 10 Alatas S.H. The Sociology of Corruption: The Nature, Function, Causes and Prevention of Corruption. Singapore, 1968. 877 признака коррупции скрытый, тайный характер действия. По их мнению, то, что не скрывается от глаз общественности и допустимо с точки зрения общества, не имеет ничего общего с коррупцией". По мнению В.Л. Римского, информацию о коррупции в России «можно получить от специалистов правоохранительных и других органов власти и управления, профессионально занимающихся противодействием коррупции, от жертв коррупции и тех, кто так или иначе оказался вовлечен в коррупционные действия, а также от организаторов и активных участников коррупционных действий. Легче всего получить информацию о коррупции от лиц, в нее не вовлеченных, но их знания нередко бывают поверхностными, умозрительными, основанными на нормативных суждениях, а не на реальном опыте. Наиболее полной информацией о коррупции обладают, безусловно, организаторы и участники коррупционных действий, но от них получить информацию труднее всего, а иногда просто невозможно. В результате изучение коррупции затруднено и тем, что в современных российских условиях невозможно найти экспертов по коррупции, владеющих объективной информацией о ней и способных концептуально ее осмысливать»12. Об ограниченности методических функций и предметной сферы социологии коррупции верно высказался Г.А. Сатаров, организовавший глубоко эшелонированное научное исследование: Мой поиск в солидной базе данных одного из американских университетов по ключевому слову «коррупция» дал более 60 000 наименований. Когда к первому ключевому слову было добавлено слово «социология», осталось семь статей, из которых от силы три реально соответствовали цели поиска. Между тем нет сомнения, что коррупция — это социальное явление, и потому должно изучаться социологией. Однако последняя пока используется при исследовании коррупции только как инструмент измерения, и то, как правило, довольно примитивный. Вместе с тем многие публикации... используют при изучении коррупции социологические методы или содержат социологические идеи. Это указывает на то, что авторы этих публикаций не относят свои работы к сфере социологии коррупции. А это в свою очередь еще раз свидетельствует о том, что социология коррупции как научная дисциплина еще не сформировалась13. И ранее, и в последнее время серьезные исследования, проведенные российскими исследователями, исчисляются единицами. Упоминания заслуживают диссертация И.В. Кузнецова, книга И.М. Клямкина и Л.М. Тимофеева, публикации В.В. Радаева, А.С. Быстровой и М.В. Сильвестроса, Э.Н. Ожиганова, А.И. Кирпичникова, исследования Фонда ИНДЕМ под руководством Г.А. Сатарова. Интересные исследования появляются в смежных областях, например посвященные блату и теневой экономике. Оживление интереса к проблеме коррупции и рост числа исследований по этой теме Сатаров связывает с процессами модернизации, которые происходят ныне 1' Wewer G. Politische Korruption: Politic-Lexicon / Hsrg. von E. Holtmann unter Mitarbeit von H.U. Brink-mann und H. Pehle. Auflage. Munchen; Wein, 1994. S. 481. 12 Римский В.Л. Коррупция как системная проблема российского общества и государства. — http://council.gov.ru/kom_home/kom_212/skor/rimskiy.htm. 13 Сатаров Г.А. Некоторые задачи и проблемы социологии коррупции. — http://council.gov.ru/kom_home/kom_212/skor/satarov.htm. 878 во многих странах и часто связаны с масштабной коррупцией. «Обычно модернизация заключается в процессе переноса политических, правовых и экономических институтов западных демократий на принципиально иную социальную почву». Импортируемая система норм и законов «уродуется и отторгается, реформы буксуют или превращаются в свою противоположность. Вдруг оказывается, что нормы, предназначенные для поддержки многопартийности, создают черный рынок торговли депутатскими креслами, институт банкротства превращается в орудие террора против успешных предприятий; открытие рынка инвестиций физическим лицам становится одним из инструментов "недружелюбного поглощения" чужого бизнеса». Старые неформальные нормы и практики вступают в конфликт с новыми, возникают лакуны в законодательстве, которыми умело пользуются наиболее агрессивные социальные агенты, приспосабливающие не только должностное положение, но и цели социальных институтов под свои корыстные интересы. «Чем масштабнее институциональные перемены и, следовательно, чем больше зазор между "старым и новым", тем больше простор для роста новых форм коррупции»14.
Рис. 35. Коррупция очень близка к древнейшей профессии — проституции Коррупция в России — преступление без наказания. Во-первых, органы правосудия выявляют лишь малую толику коррумпированных чиновников. Во-вторых, их дела распадаются еще до поступления в суд; в-третьих, изобличенных мздоимцев ждет нестрашное наказание; в-четвертых, если чиновника изобличат и его ожидает наказание, угрызений совести и раскаяния, присущих обычным людям, он не испытывает. В отечественной литературе одно из наиболее полных и соответствующих как юридической, так и социологической классификации определений коррупции принадлежит Л.В. Астафьеву: «Незаконное использование должно- 14 Сатаров Г.А. Указ. соч. 879 стными лицами своего статуса или вытекающих из него возможностей в интересах других лиц с целью получения личной выгоды»15. Социологическая трактовка тем более необходима, что коррупция в отличие, скажем, от перехода улицы на красный свет выходит за рамки исключительно правового нарушения и характеризует социальную структуру общества в целом. Несомненно, она принадлежит к разряду самых значительных социальных деформаций. Социологический и экономический подходы к коррупции отличаются от юридического. Юристов интересует прежде всего сам факт криминального события, момент преступления. (Хотя в некоторых случаях преступлением
может быть и замысел или подготовка криминального акта, но это не относится к актам коррупции.) Именно к моменту преступления юристы-исследователи (или следователи) постоянно возвращаются, квалифицируя деяние, определяя степень ответственности, меру наказания преступника и т.д. Коррупция очень близка к древнейшей профессии — проституции, а коррумпированные чиновники в какой-то мере подобны проституткам. И те и другие торгуют — проститутки своим телом, чиновники своим положением. Впрочем, проститутки честнее — они торгуют тем, что им принадлежит. Связь коррупции с социальной структурой проявляется в том, что на нее способна только элита общества, которая занимает властные посты. Низший класс в коррупции никогда не был замечен и, смеем заверить, никогда не будет — хотя бы уже по самому определению коррупции как злоупотребления властью. Социальные низы общества не участвуют в распределении и борьбе за власть. Низшему классу доступны бандитизм, организованная преступность, воровство и мошенничество. Даже средний класс в коррупцию вовлечен крайне незначительно. В середине социальной пирамиды объем власти, находящейся в распоряжении одного индивида, невелик. В качестве субъектов коррупционных действий выступают государственные служащие, народные депутаты и руководители органов власти. Под флагом борьбы с коррупцией политики приходят к власти, политические партии повышают свой рейтинг, средства массовой информации увеличивают тираж, публикуя скандальные разоблачения. В политической борьбе это понятие используется как средство манипуляции общественным мнением. Широкие народные массы стоят в стороне от этого движения. Коррупция — это социальное явление, характеризующееся подкупом, продажностью государственных и иных служащих и на этой основе корыстным использованием в личных либо узкогрупповых, корпоративных интересах официально служебных полномочий, связанных с ними авторитета и возможностей. Суть коррупции как социального явления заключается в разложении структуры власти, перераспределении ресурсов в пользу тех или иных групп, использовании механизмов институционализации в групповых (кла- 15 Астафьев Л.В. Указ. соч. С. 121. 880 новых) и личных интересах. Коррумпированная власть разлагает все общество, выступает локомотивом социальных деформаций, которые с вершины пирамиды с ускорением продвигаются к ее основанию. Именно коррупция наиболее явственно оттеняет известную формулу: «рыба гниет с головы». Общественная опасность коррупции чрезвычайно велика. Хорошо известно, что коррупция угрожает верховенству закона, демократии и правам человека, подрывает основы надлежащего государственного управления, нарушает принципы равенства и социальной справедливости, ведет к искажению условий конкуренции, затрудняет экономическое развитие и угрожает стабильности демократических институтов и моральным устоям общества. В настоящее время коррупция приобретает международный масштаб и глобальный характер, что в свою очередь определяет необходимость скорейшего сближения уголовного законодательства различных стран, столкнувшихся с этой проблемой. Опасность распространения негативного влияния коррупции на общество в США была отражена еще в 1970 г. в законе «О контроле над организованной преступностью». Там было сказано: «Коррупция — это то, что разрушает основные демократические институты государства». Если же перевести это в практическую область, то можно констатировать, что в основе коррупции лежит, как правило, незаконная двусторонняя сделка, в результате которой лицо, находящееся на государственной или иной службе, нелегально «продает» физическим и юридическим лицам, группам свои служебные полномочия или услуги, основанные на авторитете должности и связанных с ней возможностей, а у «получателя» появляется возможность использовать государственную или иную структуру в своих целях: для обогащения, законодательного оформления привилегий, ухода от предусмотренной законом ответственности, социального контроля и т.д. Иначе говоря, превращение государственным или иным служащим своего рабочего места в коммерческий товар составляет суть коррупции, несущей реальную угрозу нормальному, законному функционированию прежде всего системы государственной власти и управления. И чем выше иерархическое положение должностного лица, чем ближе оно к регулированию отношений по вопросам собственности, лицензирования деятельности, принятия решений, распределения, тем дороже цена этого нового «коммерческого товара» — должности. В общественном сознании россиян коррупция ассоциируется не только со взятками и подкупом, но также с воровством и махинациями. В 1990-е гг. при участии или бездействии органов государственной власти появились новые способы перетекания богатства к избранным — перепродажа бюджетных ресурсов и льготных централизованных кредитов, уклонение от уплаты налогов и таможенных пошлин, присвоение чужих денег через механизм неплатежей, фактический захват пакетов акций, находящихся в федеральной собственности16. У коррупции есть и нравственно-психологическое измерение. Она развращает и общество в целом, деформируя его социально-политические институты, и нравственность народа, и самого взяткодателя. Когда человек 16 Российская газета. 1996. 27 февр. 881 берет взятку, он не просто заключает сделку со своей совестью. Он лишается очень важного — чувства спокойствия и равновесия. Каждый день он ожидает разоблачения и кары. Постоянно жить с таким самочувствием — значит подвергать себя постоянному стрессу, причем со своей бедой мздоимцу некуда деться, поскольку рассказывать о безнравственном поступке даже самым близким означает вызвать дополнительное осуждение.
Ви переглядаєте статтю (реферат): «СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ ТРАКТОВКА КОРРУПЦИИ» з дисципліни «Фундаментальна соціологія»
